Книга Симбиоз. Моя чужая вина, страница 17 – Майя Фабер

Я стояла на ступеньках медицинского центра, разглядывая совершенно бесполезный пластырь на указательном пальце и изображая, будто сейчас нет ничего важнее этого нелепого микроскопического пореза. Услышав за спиной знакомые шаги, я подавила улыбку и с напускным безразличием обернулась.

Том остановился напротив, слегка приподнял брови и бросил на меня подчеркнуто насмешливый взгляд:

— Что, слежка за мной теперь официально входит в твои обязанности?

Я театрально округлила глаза и вздохнула, пожимая плечами:

— Слежка? Не льсти себе, дорогой. Видимо, я случайно позволила тебе слегка переоценить твою значимость.

Он усмехнулся, оценив колкость, и его взгляд скользнул по моему пальцу.

— Тогда что ты здесь делаешь? — Его голос прозвучал издевательски участливо. — Неужели такое серьезное ранение?

— Невероятно тяжелое, — ответила я с напускной серьезностью, драматично закатывая глаза. — Бумагой порезалась, понимаешь? Срочно понадобилась профессиональная помощь.

Он хмыкнул, скептически оглядывая облезлый фасад медцентра:

— И ты, конечно же, выбрала лучшее медицинское учреждение во всей нейтральной зоне. Безупречный вкус.

Я не удержалась и улыбнулась, чувствуя, как раздражение постепенно уступает место чему-то гораздо более приятному.

— А у тебя как дела? Получил квалифицированную помощь или тоже пластырем отделались?

Том театрально развел руками:

— Конечно. Мне профессионально объяснили, что помочь ничем не могут, но я должен радоваться их глубокому сочувствию.

Я рассмеялась, отметив, что он не выглядел таким бледным и измученным, как утром. Эта мысль вызвала противоречивые чувства — я слишком очевидно ощутила облегчение от его улучшившегося состояния.

— Ладно, если вдруг будешь умирать — обязательно предупреди меня заранее, — ехидно добавила я. — Отчет же обновить нужно будет.

— Разумеется. — Он усмехнулся и движением головы указал в сторону улицы. — Идем уже. Или планируешь продолжать украшать собой это роскошное крыльцо?

Я с преувеличенным вздохом закатила глаза, но подчинилась и спустилась следом за ним. Мы пошли вместе, невольно подстраиваясь под шаг друг друга. Сарказм, с которого начался наш разговор, постепенно таял, уступая место чему-то легкому и неожиданно приятному.

— Знаешь, ты подозрительно бодрый для того, кто всю ночь истекал кровью, — неожиданно произнесла я — и тут же пожалела о собственной неосторожности.

Том коротко рассмеялся и окинул меня внимательным, удивленным взглядом:

— А ты подозрительно обеспокоена для человека, у которого всего-то «ранение бумагой».

— Не льсти себе, — повторила я, чувствуя, как щеки предательски вспыхивают.

— Да я бы не посмел, — ответил он с улыбкой, явно довольный моей реакцией.

Когда мы подошли к остановке, я внезапно осознала, что совершенно забыла обо всех первоначальных планах и уже несколько минут просто иду рядом, наслаждаясь его обществом. Эта мысль испугала и заставила меня нахмуриться.

— Тебе куда сейчас? — спросил Том, судя по всему, заметив перемену в моем настроении.

— В ту же сторону, что и тебе, — ответила я автоматически и тут же внутренне выругалась, осознав двусмысленность своих слов.

Он улыбнулся, и в уголках его глаз появились легкие морщинки. Жестом он пропустил меня вперед, в подъехавший гравибус: