Книга Симбиоз. Моя чужая вина, страница 132 – Майя Фабер

Фукс, театрально закатив глаза, что-то пробормотал, но спорить не стал. Шатаясь и держась за край стола, я все-таки поднялась на ноги и направилась к терминалу на противоположной стене. Каждое движение отзывалось болью, но отступать я не собиралась.

Коснувшись экрана терминала, я с раздражением обнаружила, что система упорно выдает пустой серый фон и раздраженные писки на каждое мое действие.

— Это бесполезно, — безразлично прокомментировал Фукс. — Доступ в сеть заблокирован.

Я продолжала упрямо тыкать в экран, не желая признавать очевидное поражение. Если дверь закрыта, должен быть другой способ связаться с внешним миром.

— Ты могла бы просто сесть и спокойно ждать, — со скучающим видом посоветовал Фукс. — Возможно, тебя не прикончат сразу, когда придут сюда.

Обернувшись, я одарила его взглядом, полным такой ненависти, что Фукс нахмурился.

— Лучше я сдохну прямо здесь, чем буду спокойно ждать, пока кто-то снова погибает из-за меня.

Фукс замолчал, криво усмехнулся, затем махнул рукой:

— Как хочешь. Если найдешь способ выбраться отсюда, дай знать. Может быть, я соглашусь подсобить.

Я вновь отвернулась к экрану, чувствуя, как решимость вытесняет боль. Я была обязана выбраться отсюда и помочь Тому — пусть даже для этого придется разнести всю эту проклятую комнату.

За первой дверью открывался длинный тускло освещенный коридор, похожий на другой, уже виденный внизу. Он доходил до противоположной стены здания, где поворачивал налево, и судя по карте, преодолеть его нужно было полностью.

Том шагнул внутрь и закрыл за собой. Постоял, прислушиваясь к давящей тишине: на этом этаже никто на ночь не оставался, двери по обеим сторонам коридора были заперты. Он повернулся и приложил руку к замку, отрезая пути к отступлению. Уткнулся лбом в створку, пальцами до белеющих костяшек сдавил ручку. Зажмурил глаза. Глубоко вдохнув, повернулся, плотно прижался спиной к двери и только тогда поднял веки. Стук сердца отдавался в задней части головы, казалось, что из ушей вот-вот потечет кровь.

Запертый коридор изменялся перед глазами, превращаясь в другой, холодный и неприветливый, на дверях вырисовывались окна для наблюдателей, пол покрывался бордово-черными засохшими каплями. Том сглотнул и провел пальцами по глазам. Рука поднялась тяжело, спину стягивала фантомная боль — в нее снова впивался ошейник. В мозгу билась команда: «Бежать!» Открыть дверь и вырваться отсюда. Бежать!

В одно мгновение что-то изменилось, словно вкололи хорошую дозу стабилизаторов. В голове прояснилось, коридор перестал деформироваться, зрение и слух обострились настолько, что тусклое, выставленное на ночной режим освещение до слез резануло по глазам, а из глубины этажа донесся едва различимый храп. Пара секунд, и чувства вернулись в норму. Кто-то подкрутил в голове настройки. Боль в спине исчезла, руки перестали дрожать.

Том отлип от двери. Он ощущал себя превосходно, будто разом испарилось все, что ему довелось пережить. Так вот как действует дрянь, которой вы снабжаете своих смертников…

Том не знал, помог себе уколом или нет, но отступать было поздно. Лишь то, что станет гораздо хуже, когда его действие закончится. И что бы ни случилось, будет лучше, если получится убраться отсюда раньше. Том положил руку на рукоять бластера, не вынимая его из-за пояса, и двинулся по коридору.