Книга Ненужная королева обречённого дракона, страница 173 – Юлий Люцифер

— Мира...

— Я сказала назад.

На этот раз он послушался.

Валериан остановился у самого пролома и посмотрел вниз, на Элину у стены.

В его лице уже не было прежнего спокойствия. Трещины от перстня ползли по руке к запястью. Белые маски рядом с ним одна за другой отступали. Велраны, лишённые уверенности, больше не шли вперёд. Городская стража колебалась: они пришли подавлять мятеж, а оказались среди детей, лекарок, писцов, страниц и людей, которые называли свои имена вместо того, чтобы падать на колени.

— Ты думаешь, победила? — спросил Валериан.

Элина опустила руки от стены.

Ладони горели, но имена были целы.

— Нет.

Он прищурился.

— Тогда что?

— Я думаю, что вы впервые не смогли заставить всех молчать.

Этого оказалось достаточно, чтобы его лицо исказилось.

Не надолго.

Но все увидели.

— Империя не простит вам этого, — сказал он.

Лорен Ив, стоявший у нижней площадки, поднял голос:

— Империя сначала прочтёт.

Валериан посмотрел на него.

— Старик, вы всё ещё переоцениваете бумагу.

Лорен улыбнулся.

— Нет. Я просто теперь знаю, что бумага горит хуже, когда её несут сто человек в разные стороны.

Финн гордо поднял руку.

— Уже сто тридцать две копии.

Тисса поправила:

— Сто двадцать девять. Три ты испортил.

— История простит.

— Я нет.

Валериан отступил в пролом.

— Тогда до следующего суда, королева вычеркнутых.

Элина ответила сразу:

— Я не королева.

Он улыбнулся.

— Уже поздно. Люди редко слушают того, кто отказывается от короны, если им нужно во что-то верить.

И ушёл.

Белые маски отступили за ним. Часть Велранов последовала. Кир, раненный и бледный, бросил на Дамиана взгляд, полный ненависти, и тоже исчез за проломом. Городская стража осталась на месте, не понимая, какой приказ теперь считать законным.

Ренн поднял меч.

— Оружие вниз.

Стражники переглянулись.

Первый опустил копьё.

Потом второй.

Потом остальные.

Битва закончилась не победным криком.

Усталостью.

Глухой, тяжёлой, живой усталостью людей, которые остались стоять.

Элина отступила от стены.

Мир сразу качнулся.

Артарион поймал её.

На этот раз она не успела ни попросить, ни запретить.

Его рука легла ей на спину осторожно, без права, без власти, просто чтобы не дать упасть.

— Вы должны лежать, — прошептала она.

— Ты тоже.

— Я стояла дольше.

— Сомнительное соревнование.

Мира появилась рядом.

— Оба проиграли. Оба в лазарет.

Элина посмотрела на стену имён.

Там, среди сотен старых и новых надписей, серым следом проступила строка, которой раньше не было.

Не вырезанная ножом.

Не написанная рукой.

Словно камень сам сохранил то, что только что произошло.

Суд вычеркнутых состоялся до рассвета.

А ниже, рядом с именем Каэла Морвэйна, проступила ещё одна короткая строка:

Клятва насилия признана недействительной.

Артарион вдохнул резко.

Элина повернулась к нему.

Он смотрел на стену.

На его лице не было облегчения. Пока нет. Слишком много лет боли не уходят от одной строки сразу. Но метка на его груди под повязкой больше не светилась красным.

Впервые она стала тёмной.

Просто тёмной.

Как шрам, который всё ещё болит, но уже не убивает.

— Артарион? — спросила Элина.

Он закрыл глаза.

Не упал.

Только сказал:

— Я слышу тишину.

Мира нахмурилась.

— Какую ещё тишину?

Он открыл глаза.

— Без приговора.

Элина не знала, что ответить.