Книга Ненужная королева обречённого дракона, страница 104 – Юлий Люцифер

Элина теперь знала: пустая страница удобна тому, кто первым принесёт чернила.

У входа собралась толпа.

Не стихийная. Слишком много одинаково одетых наблюдателей, слишком ровные ряды, слишком быстро расходились слухи. Здесь были представители родов, городские писцы, храмовые служки, несколько торговцев, которых привлекло зрелище, и просто любопытные. У боковых ступеней стояли имперские стражники в белых плащах.

Когда экипажи Пепельной крепости остановились, шум пошёл по площади волной.

— Морвэйн.

— Она приехала.

— Без фамилии.

— Говорят, она сорвала свадьбу.

— Говорят, она жгла имена.

— Говорят, она заставляет мёртвых говорить.

Элина вышла из экипажа сама.

На ней было не платье с брачной галереи. Тисса отказалась снова выпускать её в одежде, на которой “слишком много чужой крови и дурного вкуса”. Для суда она сшила другой наряд: тёмно-серое закрытое платье с прямыми линиями, без вышивки, кроме маленькой ветви боярышника у левого манжета. Не украшение. Напоминание.

Волосы Элина заплела сама.

Не безупречно. Зато своими руками.

Артарион вышел следом. Он был в чёрном, но без демонстративного серебра. Мира велела не провоцировать проклятие лишними символами. Высокий ворот скрывал повязку на груди. Лицо у него было спокойным, но Элина уже научилась отличать спокойствие от предела.

Ренн держался слева. Яра и Финн — чуть позади вместе с Тиссой и Гартом. Мира осталась в экипаже на случай, если “кто-нибудь решит красиво потерять сознание на ступенях”.

На верхней площадке их ждали.

Харен, тот самый гонец с белой печатью.

И Кир Велран.

Кир выглядел безукоризненно: золотистый плащ, светлые перчатки, лицо человека, которого чужие падения не лишают аппетита. Он склонил голову Артариону, затем Элине.

— Госпожа Элина. Рад, что вы проявили благоразумие.

— Я пришла на суд, а не за вашим одобрением.

— Остроумие редко помогает в судебной палате.

— Тогда хорошо, что у меня есть не только оно.

Его взгляд на миг опустился к её руке.

След Пепельной памяти был почти невиден. Мира натёрла кожу горькой мазью, которая скрывала жар и запах силы. Но люди вроде Кира смотрели не только глазами. Они привыкли искать ценность там, где человек пытался остаться человеком.

— Лорд Морвэйн, — сказал Харен. — Ваша роль в сегодняшнем заседании?

— Официальный защитник вызванной.

— Суд может не признать за вами такое право.

— Суд может попробовать.

Харен сжал губы.

— Внутрь допускается только вызванное лицо, защитник, свидетели, представители обвиняющих домов и лица, утверждённые палатой.

— Со мной войдут трое свидетелей академии, — сказала Элина.

Кир чуть улыбнулся.

— Свидетели чего? Собственной незаконности?

Яра шагнула вперёд.

Не резко. Без желания произвести впечатление.

— Собственного существования.

Кир посмотрел на неё так, как смотрят на пятно на чистой скатерти.

— Имя?

Яра коснулась повязки у горла.

— Яра.

— Дом?

— Нет.

— Значит, вы не можете быть признаны свидетелем крови.

— Я не собиралась свидетельствовать о крови. Только о том, что закон делает с теми, у кого её не хотят признавать.

У Кира стало неподвижным лицо.

Финн наклонился к Элине и прошептал:

— Она говорит мало, но зато сразу в печень.

— Тихо, — сказал Ренн.

— Я исторически комментирую.

— Тише исторически.

Харен, явно не желая задерживать процесс на ступенях, махнул страже.