Книга Дракон без лица или вдова для дракона, страница 107 – Елена Байм

В конюшне спал старый конюх Гаррет. Я его растолкал его.

— Карету! Немедленно! До графства Кромвельсов!

Гаррет, протирая глаза, посмотрел на меня, на мое состояние, и пробормотал:

— Ваше благородие, до Кромвельсов почти восемь часов в пути. Если ехать без остановок.

Восемь часов! Да за это время там ВСЕ случится! Все, что я нарисовал в своем мозгу. Я застонал, схватившись за голову.

И в этот момент я увидел его. Сэр Вагрик... он входил в ворота и через двор направлялся прямо ко мне. Его темный плащ развевался на ветру, а лицо по-прежнему выглядело невозмутимым.

Он остановился в паре шагов, окинул меня оценивающим взглядом — голый торс, взъерошенные волосы, дикий взгляд, босые ноги в пыли.

— Ваше благородие, — произнес он своим ровным, бесстрастным голосом. — У меня очень важные вести. Насчет вашего управляющего и …

— Дай, дай переговорный камень! — перебил его я хриплым, срывающимся голосом. Я протянул руку, нарушая все нормы этикета, он пристально посмотрел на меня.

Его взгляд снова скользнул, на этот раз внимательнее, по моему лицу, по дрожащим рукам:

— Что с вами, Хитэм Морвейн? — спросил он тихо, но в его тоне не было ни сочувствия, ни осуждения. Была профессиональная констатация факта.

— Камень, срочно, камень! — я уже не просил, а хрипел, теряя последние остатки самообладания. Но сэр Вагрик молчал, и это молчание, эта спокойная, холодная рассудительность, довела меня до точки кипения.

Я схватил его за воротник плаща, вцепился пальцами в ткань и встряхнул — не сильно, но достаточно, чтобы выразить всю свою ярость и отчаяние.

— Мне нужен срочно артефакт, бездна тебя возьми!

Я себя не контролировал. Во мне говорила не логика, не разум, а слепая, животная ревность и страх потерять ее навсегда.

Сэр Вагрик не дрогнул. Он просто вытянул свою свободную руку и на открытой ладони протянул мне небольшой, отполированный до блеска камень связи. Его глаза при этом не отрывались от моего лица.

А затем он тихо спросил:

— Вы уверены, что больше не пили то зелье, ваше благородие?

Мне было не до него. Не до его подозрений, не до зелья, не до всего на свете. Я выхватил камень из его руки. И тут же сжал, активируя, сгорая от нетерпения.

И как только на той стороне послышался голос — тот же сонный, раздраженный голос Джерри, я не дал ему договорить:

— Ты что творишь?! — выпалил я, голос мой дрожал от гнева. — Да как ты смеешь, ты после этого мне не друг! Ты…

И тут я услышал женский голос:

— Дорогой… это кто?

Услышав незнакомый женский голос, я успокоился. Так же резко, как вспыхнул.

Значит, Джерри сейчас не с Люсьеной, а с кем-то другой. Причем я кажется ее узнал — это графиня Азалия Лансель. Та самая «вечно невинная жена», которая уже три года изменяет своему старику мужу с кем придется, но при этом лекарь делает ей справки, что она чиста.

Мда, похоже мой друг пошел по наклонной…

Но для меня главное, что Джерри сейчас не с Люсьеной, не гуляет в саду, не шепчет ей на ухо сладкие комплименты.

Я выдохнул. Напряжение схлынуло, оставив после себя лишь легкую дрожь и чувство неловкости за свою истерику перед сэром Вагриком.

— Эммм... - протянул я, не зная, что сказать в кристалл. Но Джерри, видимо, уже все понял, потому что на той стороне послышался приглушенный смешок, а затем он пожелал мне спокойной ночи и отключился.