Книга Развод с драконом. Хозяйка его сгоревшей клятвы, страница 55 – Лилия Романова

— Я должен молчать до рассвета, — сказал он.

— До тех пор, пока у нас не будет страницы, — ответил Орен.

Кайрен посмотрел на меня.

— А если не будет?

Я не отвела взгляда.

— Тогда я сама войду в Палату утром и скажу, что свадьба не закроет украденную клятву.

— Тебя объявят опасной.

— Меня уже объявляли недостойной. Потом проклинающей дом. Потом угрозой для родов. Слова у них меняются быстро.

— А ты?

— А я всё ещё здесь.

Он ничего не сказал.

Но в его взгляде было то самое, от чего я отвернулась бы ещё вчера: уважение, которое он не умел произносить вслух. Оно появилось слишком поздно, но я всё равно заметила.

И разозлилась на себя за это.

День тянулся медленно.

Кайрен ушёл первым. Перед уходом он остановился у двери Дома, посмотрел на горящие строки и тихо произнёс:

— Если клятва помнит последнего, кто держал её, она может показать его?

Орен ответил:

— Может. Но не нам. Ей.

Кайрен перевёл взгляд на меня.

— Тогда будь осторожна.

Я хотела ответить резко. Что осторожность не спасла меня раньше. Что его «будь осторожна» звучит почти смешно после того, как он сам привёл меня к алтарю. Но слова застряли.

Он не сказал «я прикажу защитить».

Не сказал «я не позволю».

Просто попросил.

— Я постараюсь, — ответила я.

Этого оказалось достаточно, чтобы между нами на мгновение возникло что-то тихое. Не примирение. Не прощение. Тонкая, опасная нить, похожая на пепельную линию на моей ладони: ещё не связь, но уже не пустота.

Потом он ушёл.

Орен остался ненадолго, чтобы объяснить путь к архиву. Нера слушала с таким видом, будто собирается потом проверять, не забыли ли мы половину важных вещей.

— После второго удара я приду через задний вход, — сказал хранитель. — Без посоха. В обычном плаще. Если меня остановят, я скажу, что пришёл к Дому для наблюдения, как требует Совет. Это правда, просто неполная.

— Вы часто так делаете? — спросила Нера.

— Служу Палате двадцать семь лет. Иначе не выжил бы.

Она одобрительно кивнула.

Когда Орен ушёл, в комнате стало слишком тихо.

Я сидела у пепельной чаши и смотрела на дверь. Клятвы сегодня не приходили. Наверное, страх перед Советом оказался сильнее надежды. Или Палата, как обещала, временно прикрыла Дом от новых обращений.

Внизу Нера ходила по дому, закрывала ставни, ругалась на жильцов, которые слишком громко обсуждали мою судьбу, и дважды приносила мне письма. Не от родов — от женщин, оставивших их у порога. Я не вскрывала. Не имела права принимать клятвы в одиночку. Но положила их рядом с чашей.

Пусть знают: их не выбросили.

К вечеру по столице разошлась весть о свадьбе.

Это было видно даже из окна. По тому, как люди останавливались у переулка, смотрели на Дом, переговаривались, уходили. Кто-то радовался: новый брак стабилизирует огонь. Кто-то боялся: если свадьба состоится, значит, пепельная Хозяйка проиграла. Кто-то, наверное, уже представлял, как утром Иллара войдёт в дом Дарров под серебряными знаками, а я останусь в снятой комнате с дверью, которую Совет однажды прикажет закрыть.

Я старалась не думать о ней у алтаря.

Не из ревности.

Я повторяла это себе, пока не поняла: врать самой себе бессмысленно. Ревность была. Маленькая, горькая, унизительная. Не потому, что я хотела вернуться на её место. А потому, что моё место отдали ей ещё до того, как мне позволили из него уйти.