Книга Развод с драконом. Хозяйка его сгоревшей клятвы, страница 44 – Лилия Романова

Он побледнел.

Не сильно. Кайрен умел держать лицо. Но я увидела.

— Я был уверен…

— Вот именно.

Слова вышли тише, чем я ожидала. И от этого прозвучали страшнее.

Я не хотела кричать. Крик дал бы ему возможность защищаться. А мне больше не нужно было доказывать, что мне больно.

— Самое страшное не то, что ты ушёл, — сказала я. — И даже не то, что выбрал другую. Самое страшное — то, как легко ты решил, что я заслужила унижение.

Он будто окаменел.

Не от злости.

От удара, к которому нельзя было подготовиться.

Я видела, как эта фраза проходит сквозь его привычную броню. Не разбивает её сразу, нет. Такие мужчины не ломаются от одного слова. Но она вошла туда, где он не мог отдать приказ, не мог возразить законом, не мог сослаться на род, Палату или Совет.

Туда, где оставался только он.

И его выбор.

Кайрен открыл рот, но ничего не сказал.

Я ждала недолго. Не из жестокости. Просто у меня больше не было сил стоять перед ним и надеяться, что на этот раз он найдёт правильные слова.

— Не нужно сейчас просить прощения, — сказала я. — Оно прозвучит слишком удобно. Сначала узнай, кто и зачем помог тебе поверить в мою вину. Потом решай, с чем ты готов жить.

Я развернулась и пошла к выходу.

Он не остановил.

Только у дверей галереи я услышала его голос:

— Твои письма вернут.

Я остановилась на мгновение.

— Не как милость, Кайрен. Как то, что вы не имели права забирать.

— Да, — сказал он после паузы. — Как то, что мы не имели права забирать.

Я не обернулась.

Если бы обернулась, возможно, пожалела бы его.

А я ещё не хотела.

К Дому пепельных клятв меня сопровождали двое распорядителей Палаты. Толпы у двери уже не было. Совет выполнил хотя бы это: переулок очистили, слухи не исчезли, но отступили за углы, в щели окон, в шёпот за ставнями.

Нера встретила меня у входа.

— Жива?

— Пока да.

— Победила?

Я посмотрела на дверь, где всё ещё горели слова о тех, кого предали огнём.

— Нет. Но меня не выгнали.

— Для Совета это, считай, победа.

Я поднялась к себе и впервые за день позволила себе сесть. Пепельная чаша в центре комнаты горела спокойно. Дом будто ждал меня. Не спрашивал, что решил Совет. Не требовал силы. Просто был.

На столе лежала тонкая пластина Палаты. Я подняла её.

До завершения архивной проверки Дом действует под наблюдением. Хранитель Орен прибудет утром. Не принимайте клятвы в одиночку.

Внизу, мельче:

Испытание было честным. Берегите силы.

Я положила пластину обратно.

Силы.

Странное слово. За последние два дня все говорили о моей силе так, будто она была оружием, угрозой, возможностью, правом. И только сейчас я поняла: сила тоже устаёт. Особенно если выросла из боли.

Ночью я долго не могла уснуть.

За окном стихали шаги. Нера запирала двери. Где-то в соседней комнате тихо разговаривали жильцы. Пепельный знак на стене мерцал ровно, и от этого в комнате было не темно, но и не светло. Между.

Как я.

Я думала о руке Иллары у алтаря. О её слезах. О том, как Кайрен смотрел на неё, желая поверить, и как потом смотрел на меня в галерее, будто впервые увидел не обвинение, а последствия своего решения.

Я сказала ему правду.

И она ранила его.

Но почему-то меня это не радовало.

Ближе к полуночи дом Дарров не спал.

Этого я тогда не знала. Узнала позже, когда часть этой ночи стала новым узлом в деле нашей сгоревшей клятвы. Но сейчас, вспоминая, я ясно вижу то, чего не видела глазами: тёмный главный зал, где родовой огонь всё ещё горит неровно; Сайлу, требующую немедленно закрыть архивы южного крыла; Иллару, уехавшую к Вейнам под предлогом усталости; Кайрена, который впервые за долгое время не слушает ничьих объяснений.