Книга Красная метка, страница 91 – Арсений Либис

Воздух в храме сгустился, послышался скрежет, будто у камня, готового расколоться. Первым ожил основатель династии, могучий Торао. Он с хрустом размял могучую шею. Вторым ожил его дальний потомок, седьмой император, мудрейший Сатору, великий законодатель, автор «Скрижалей мудрости». Третьим Икайра, дед великого Шио. За ним начали пробуждаться и остальные. Один за другим все пятнадцать императоров сошли со своих постаментов, их тела, прежде холодные и неподвижные, обрели тёплую пульсирующую плоть. Они окружили госпожу Манаи кольцом древней неукротимой силы.

Торао, нахмурив свои брови-молнии, сказал, что они могут исполнить ее просьбу. Но у всякого желания есть своя цена. Госпожа Манаи, смиренно стоя на коленях, спросила, какова цена подобному желанию. На это ответил мудрейший Сатору. Он сказал, что династия не прервется лишь в том случае, если госпожа Манаи никогда не впустит в свою сокровенную пещеру никого, кроме членов династии Тай. Императрица сначала пришла в смятение, ведь в ее мыслях не было никогда не иметь с кем-то дела, кроме Шио. Но она заверила окружавших ее императоров, что так будет и впредь. Торао взял ее лицо за подбородок, заглянул в глаза. И увидел там лишь безграничную любовь и преданность династии. Он одобрительно кивнул.

Дальше началось священное таинство. Основатель династии, могучий Торао, первым поднял её на руки и вошёл в неё мощно и глубоко, словно вонзая победоносное копьё в землю завоёванного царства. Его движения были тяжёлыми, как поступь завоевателя. За ним последовали остальные. Один император ласкал её грудь, вбирая в рот розовые жемчужины сосков, другой целовал шею, оставляя следы древней страсти. Третий вошёл в её сокровенную пещерку вслед за основателем, растягивая нежные стенки до предела. Четвёртый и пятый заняли её уста и задний проход, заполняя Манаи со всех сторон.

Она стонала, выгибаясь в их руках, как священный лук под пальцами божественного стрелка. Её тело принимало их всех. Пятнадцать императоров любили её с яростью воинов и нежностью супругов. Их нефритовые жезлы, твёрдые, как камень, из которого они были изваяны, проникали в самые глубины её естества, изливая в неё древнее, густое семя, насыщенное силой целой династии. Манаи кричала от переполнявшего её блаженства, когда волны наслаждения накатывали одна за другой. Её сокровенная раковинка сжималась вокруг них, жадно впитывая каждую каплю драгоценного нектара. Пот, слёзы и соки любви покрывали её тело блестящей пеленой, пока она переходила из объятий одного предка в объятия другого, пока все пятнадцать не отметили её своим семенем.

Когда последний из императоров излился в неё, Манаи, обессиленная, но сияющая, рухнула на холодный пол храма. Она очнулась с первыми лучами солнца. Тело её ныло сладкой, тяжёлой истомой, а в глубине чрева уже теплилась новая, могучая жизнь. Манаи подняла взгляд и увидела, что статуи вновь стоят на своих местах. Но теперь их лица изменились. Суровые черты разгладились, а на каменных губах застыла довольная, почти лукавая улыбка. Каждый из пятнадцати императоров смотрел на неё с тихим, глубоким удовлетворением.

Госпожа Манаи коснулась своего живота и улыбнулась в ответ.Вскоре она понесла и спустя назначенный богами срок родила трех мальчиков-близнецов. Поскольку они родились одновременно, их старшинство определялось очередью выхода из лона матери.