Книга Красная метка, страница 89 – Арсений Либис

И вот день настал. Церемония проходила в главном зале Небесной Гармонии, где под высоким потолком парили тысячи бумажных фонарей, а пол был устлан красными коврами. Шио восседал на троне в золотом драконьем халате, с короной, увенчанной двенадцатью нефритовыми пластинами. Рядом с ним, в ослепительном наряде, стояла госпожа Манаи, подобная самой богине Туиме, сошедшей на землю. Её лицо было покрыто тончайшей пудрой, губы алели, словно спелые ягоды, а красная родинка на щеке сияла, точно рубин в короне Небесного Императора.

Они совершили три поклона Небу, Земле и Предкам. Затем поклоны друг другу. Жрецы читали древние свитки, связывая их судьбы красными шёлковыми нитями. Но вот настал самый священный момент церемонии — ритуал Единой Чаши. В огромную золотую чашу, украшенную девятью драконами, налили священное вино, что делали из золотого сорго. По обычаю, первым должен был отпить император, тем самым благословляя союз. Однако Шио с нежной улыбкой уступил эту честь своей новой супруге.

Госпожа Манаи приняла чашу обеими руками. Едва поднеся её к губам, она уловила едва заметный гнилостный оттенок. Мы с вами совсем забыли о золотой лягушке. А у нее была строжайшая инструкция от госпожи Мягкие Лапки. В случае, если она не выходит на связь со своей помощницей долгое время, она должна была попытаться отравить, кого сможет, в Красном дворце. И благодаря свадьбе лягушке выпали удачные кости, она получила возможность разом отправить к Девяти источникам императора, его супругу, высшую аристократию и лучших советников и полководцев. Она проникла в золотую чашу и растворилась в ней, отравив священный напиток своей ядовитой сутью. Один глоток, и даже дочь тенгуя не избежала бы мучительной смерти.

Времени на размышления оставались мгновения. Нарушить древний обряд означало разорвать небесную гармонию, навлечь беду на весь союз и империю. Выпить же означало умереть на глазах у всех, обрекая Шио на вечное одиночество. Красная родинка на её щеке вспыхнула яростным огнём. Госпожа Манаи закрыла глаза и прошептала древнее заклинание. Ей не удалось нейтрализовать яд, он был слишком силен, этой лягушке была не одна тысяча лет, и она успела накопить в себе немало отравы. Но императрице удалось преобразовать ее в иную субстанцию.

Она сделала первый глоток. По телу разлилось приятное тепло. Затем чаша пошла по кругу. Все присутствующие: сановники, наложницы, военачальники, знатные гости, - отпили из одной чаши. И в тот же миг огонь страсти охватил зал. Глаза мужчин потемнели от похоти, щёки женщин запылали. Все дело в том, что госпоже Манаи удалось сделать яд сильнейшим афродизиаком. Ведь, как известно, любовь и смерть являются двумя сторонами гадательной монеты. Потому для госпожи Манаи это был единственный способ быстро спасти положение.

Шио почувствовал невероятно сильное желание. Благословив всех, он увлек госпожу Манаи в покои. Там, в полумраке, освещённом лишь красными фонарями, они предались любви с такой страстью, словно хотели слиться воедино не только телами, но и душами. Шио входил в неё глубоко и мощно, а Манаи, охваченная огнём превращённого яда, отвечала ему с неистовой нежностью, обвивая ногами его бёдра и шепча его имя, словно молитву.

А прочие гости, которых жег изнутри огонь похоти, предались любви прямо в зале. Благородные сановники, забыв о приличиях, срывали с себя парадные халаты. Прекрасные наложницы, ещё мгновение назад скромно опускавшие взор, теперь сами тянулись к ближайшим телам. Весь огромный зал Небесной Гармонии превратился в бурлящее море плоти. Молодые служанки и вельможи сплелись в клубки прямо на красных коврах. Старые генералы, чьи бороды были белы, как снег, с неожиданной силой прижимали к себе юных девушек. Евнухи отдавались в задний проход стражам, юные аристократки открывали красный занавес простолюдинам. Группы по трое, по пятеро, по десять человек сливались в едином ритме. Стоны и крики наслаждения заполнили пространство, где только что звучали молитвы. Повсюду мелькали обнажённые тела: кто-то брал женщину на столе для подношений, кто-то стоял на коленях, ублажая сразу двоих, а в центре зала образовался огромный извивающийся круг из переплетённых конечностей. Запах пота, благовоний и страсти стоял густым туманом. Одна пожилая аристократка, госпожа Умэко, была окружена сразу двадцатью мужчинами. Они изливались на её лицо один за другим, а она жадно глотала их семя, как божественный нектар.