Книга Красная метка, страница 82 – Арсений Либис

Голос Шио разносился над долиной, и случилось чудо: мятежники, вдохновлённые речью повелителя, опустили оружие. Первыми побросали оружие вассалы дома Канэсаки. За ними последовали младшие сыновья клана, не желавшие умирать за амбиции старого господина. Одни лишь островитяне не вняли увещеванием, поскольку в силу своей дикости не понимали языка Срединной империи. Старый Канэсаки, видя, как его армия тает, приказал пиратам атаковать. Когда они бросились вперёд, имперские лучники встретили их тучей стрел. Пираты рубились отчаянно, но их было слишком мало, а дисциплина отсутствовала вовсе. Вскоре все было кончено: островитяне лежали грудами на берегу, их кровь окрасила воды трех рек в багровый цвет. Сам старый Канэсаки, раненный в плечо стрелой, был схвачен и приведён в шатёр императора.

Шио, как и обещал, не казнил мятежника. Он долго смотрел на седого воина, чья гордость стоила жизни сотням людей, и сказал, что оставляет ему жизнь из уважения к древности рода. Но отныне господин Канэсаки отправляется в ссылку в провинцию Рюккай. Имущество рода Канэсаки было конфисковано в казну, а сама Цуруми перешла под прямое управление имперского наместника.

Тем временем во дворец дошли вести о мятеже, но в искажённом и нелепом виде. У госпожи Анки оставалась всего одна служанка, та самая, что некогда приносила ей волосы из покоев Манаи. Девушка эта, не обученная различать правду и ложь, отправилась в город за травами для успокоения госпожи и там, в толпе у ворот, наслушалась разноголосых сплетен. Одни кричали, что род Канэсаки истреблён под корень, другие — что старого господина четвертовали на площади, третьи — что император велел отрубить головы всем мужчинам этого рода. Служанка, не имея ни ума, чтобы отсеять зёрна от плевел, ни смелости переспросить у более сведущих людей, в страхе побежала обратно во дворец и выложила госпоже всё, что слышала, присовокупив к тому множество собственных домыслов.

Анки, услышав, что отец её казнён, а род Канэсаки перестал существовать, поседела от горя. Наутро служанка, войдя в покои, обнаружила императрицу висящей на шёлковом шнуре, привязанном к балке потолка. Лицо её было спокойно, словно во сне, а на столике лежала предсмертная записка, в которой она просила прощения у Шио и у всех богов, но более всего у своего отца, которого она невольно ввергла в пучину мятежа. Ибо, как писал Осия: «Гордость толкает на преступления, а любовь часто становится её невольной сообщницей».

Шио, узнав о смерти Анки, приказал похоронить её в семейном мавзолее. Он не отказал ей в посмертных почестях, ибо она была его женой и носила титул императрицы. Тело Анки облачили в белые одежды и под звуки погребальных флейт отнесли к месту вечного упокоения. Многие плакали, а более всех Шио и госпожа Манаи.

Такова история госпожи Анки, что, начавшись с любви, продолжилась предательством, а закончилась нелепой смертью. А император Шио, оставшись с госпожой Манаи, которая всё ещё не пришла в полную силу после своего путешествия в Девять источников, начал готовиться к новой свадьбе. О событиях, ей предшествующих, о самой свадьбе и о детях Шио я расскажу в следующей главе.