Книга Красная метка, страница 39 – Арсений Либис

Наутро он явился в дом Сейры с огромным ножом и чашей, в которой был жертвенный пепел. Он велел испуганной женщине привести её сына и напоить его молоком с маковым отваром. Сейра все исполнила в точности, несмотря на испуг. Она напоила Рю питьем, от которого у него отяжелели веки и вскоре он заснул. Его, спящего, Сейра с Кендо занесли в дом, разложили на столе. Лекарь обнажил мальчика, весь дрожа при виде его достоинства, которое даже в спокойном виде имело весьма угрожающий вид. Он отсёк острым ножом половину, но едва брызнула кровь, как он бросил жертвенный пепел и произнёс заклятие из нечестивой книги. В мгновение жезл Рю зажил и принял прежний вид, только гораздо меньший. Сейра при виде этого заплакала от радости, не зная, как и благодарить лекаря. Но тот скромно отказался от даров, попросив лишь забрать себе отсеченный конец мальчика. Сейра, конечно же, согласилась, не уставая рассыпать похвалы удивительному искусству Кендо. Тот едва смог покинуть не в меру гостеприимный дом, с нетерпением торопясь домой. Там он выгнал слуг с кухни, строго-настрого запретив туда заходить, принялся сам готовить себе особый ужин, используя вместо приправ заклятия из книги. Вскоре, он приготовил отсеченный фаллос и с большим аппетитом съел, причмокивая от удовольствия, облизывая жирные пальцы. Затем он лег спать.

Наутро Кендо, не совершив должных обрядов и процедур, первым делом бросился к себе кабинет, и обнажил свой корень. Но каково было его разочарование. Да, жезл невежи стал больше, но ровно на длину ногтя детского мизинца. Не успел Кендо даже разгневаться, как в кабинет ворвался испуганный слуга, а вместе с ним Сейра, которая пребывала в великом возбуждении. Она сообщила Кендо, что наутро жезл Рю стал вдвое больше, чем был. Кендо вновь схватил нож и чашу, побежал вслед за женщиной, не успев даже облачиться в должную одежду, так и оставаясь в домашнем халате. В этот раз Рю лежал в кровати, ещё не проснувшись. Мать вчера перестаралась с маковым молоком, и он до сих пор оставался во власти сна. Перед Кендо теперь лежала такая дубина, какой не было у диких лесных людей, что жили в северных лесах. Конечно, размером он был ещё не с локоть, но до него не хватало буквально половины кулака. Кендо затрепетал, внутренне весьма обрадовавшись этому обстоятельству. Ведь, если у чудесного мальчика корень к утру будет каждый раз отрастать, то у ему каждый вечер обеспечен волшебный ужин. И пусть его собственное копье будет расти от этого не столь быстро, как он рассчитывал, но как говорят в пословице «Урожай рождается с малого зернышка». Потому Кендо сказал Сейре, что одного сеанса недостаточно, он будет каждое утро повторять процедуру. На том они и порешили. Каждое утро приходил лекарь в дом, отрубал половину жезла и шел домой. Притом, он, потеряв всякий стыд, не дожидался ужина, а пожирал отсеченную часть, как есть, сырой. Но наутро обнаруживал, что сам вырос весьма незначительно. Его глодало нетерпение, он каждый раз спрашивал свою младшую наложницу, теперь ей смешно или нет. Но она продолжала смеяться, что выводило его из себя. Тем более, что все домашние и слуги называли его спальню, не иначе, как Комната Чистосердечного Смеха.

Однажды, придя к Сейре, весьма раздосадованный слишком медленным ростом, он рубанул гораздо выше, чем делал обычно. К его ногам упал громадный жезл мальчика целиком. Столь огромный, что ему не хватало до локтя буквально несколько волосков. Кендо бросил пепел, произнеся заклинание, и застыл от ужаса. На том месте, где должен был быть корень, больше ничего не было. Между ног Рю было пусто и гладко, будто он не живой человек, а глиняная статуя. В страхе лекарь приложил отрубленный жезл обратно, вновь произнес заклинание, но ничего не произошло, он отказывался прирастать обратно. Сейра закричала в ужасе, и тут в дверь дома послышались тяжелые удары. Да такие сильные, что с потолка посыпалась побелка. Лекарь и женщина задрожали от страха, когда дверь вылетела и в комнату ворвался незнакомец с сине-зелеными волосами и длинными тонкими усами, которые топорщились от гнева в разные стороны. При виде отсеченного жезла и мальчика, который проснулся и в страхе взирал на странного человека, Рюдзи заплакал, затопотал ногами, стал рвать на себе волосы. Он сказал, что теперь его сын никогда не станет речным драконом, быть ему человеком. Конечно, он проживёт жизнь вполне счастливую для простого смертного, но никогда ему не вкусить радостей, доступных небожителям. И все по вине глупой женщины и невежественного лекаря.