Книга Красная метка, страница 12 – Арсений Либис

Однажды, когда Ёси шла по поручению госпожи на рынок, кто-то схватил её за локоть. Обернувшись, она увидела Гоку. Взгляд его горел, словно у больного лихорадкой, лицо подобно бледной убывающей луне, под глазами темные круги. Он был болен той же болезнью, что и госпожа Эмуй. Он попросил Ёси пойти к нему. Дома Гоку поведал о плане, который он задумал, чтобы избавить себя и госпожу от страданий. Но ему была нужна помощь Ёси. Ей план не очень понравился, но видя страдания Гоку, и жалея госпожу, она предложила выбрать счастливый день для осуществления задуманного. Гоку бросил кости, но одна из костей закатилась под кровать, вторая выпала знаком «Белый мотылек».

Ёси побледнела, увидев столь плохие знаки, но Гоку деланно засмеялся и сказал, что не верит в приметы. И раз кости не хотят ему дать верный ответ, он придет к госпоже Эмуй завтра же. Ёси пробовала его отговорить, но Гоку лишь смеялся. С тяжелым сердцем пошла Ёси обратно, но прежде завернула в Рыбный квартал, где она снимала комнату у добрейшей женщины, старой вдовы Каи. Именно она присматривала за Ни, пока Ёси целыми днями и зачастую ночами работала в доме Эмуев. Ни к тому времени уже подросла, и несмотря на малый возраст выглядела так, словно её почки вот-вот набухнут и раскроются листвой и цветами. Ни была самой главной радостью в жизни Ёси. Потому она ни разу не жалела о том, что пошла тогда в лес и встретилась с духом озера. Глядя на девочку, Ни забывала все беды и в сердце её расцветали белые цветы абрикоса. Но в тот день даже Ни не могла унять печаль матери. Ёси плача, прижала дочь к себе и сказала, что если она не вернется, то под половицей в комнате спрятано серебро. И ещё открыла ей, что дед её был родственником, хоть и очень дальним, самого господина Киёмори, могущественного фаворита императора, носящего красный халат с золотым поясом. А такие халаты во времена династии Тай было положено носить только министрам и имперским советникам. Ёси никогда не пыталась попасть в их дом, поскольку была по характеру не менее гордой, чем её мать. Тем более, что жили они в столице. Но она желала дочери лишь добра, надеясь, что бедствия и нищета обойдут её стороной. Ни была тогда ещё мала, но все равно заплакала, предчувствуя что-то плохое. Но Ёси надеялась все же как-то помешать тому, что по её вине должно было свершиться.

Придя в дом Эмуев, она все без утайки рассказала госпоже, надеясь, что та придет в ужас от безрассудства Гоку и найдет способ отменить его план. Но вместо этого щеки госпожи порозовели, глаза заблестели, её болезнь рассеялась, как утренний туман под лучами солнца. Но по плану, придуманному Гоку, ей и дальше нужно было притворяться больной. Потому, откинувшись на кровать, она стала метаться и стонать ещё больше. Когда в покои вошел напуганный господин Эмуй, госпожа сказала, что ей был сон, в котором она видела, как засохла слива в их саду, опала листва, скрючились ветви, почернел ствол. Госпожа заплакала в великой печали, но тут услышала чей-то голос. Подняв голову в удивлении, она увидела сороку. Она сказала ей, что сливу можно спасти, но способен на это лишь великий алхимик по имени Нара. Господин Эмуй, как и планировал Гоку, дал толкование сну. Он сказал, что засохшая слива и есть госпожа Эмуй, заболевшая таинственной болезнью. Сорока — посланница бога-покровителя торговли, который решил помочь, потому что Эмуи всегда относились к нему хорошо, принося щедрые дары. Но, господин Эмуй заметил при этом, что ничего не слышал о алхимике по имени Нара. На что госпожа ответила, что муж её слишком долго пребывал в варварских землях и уже скоро не будет знать, как зовут императора, не то что знать о Наре, известнейшем докторе и мастере алхимии. Который по счастливому совпадению, не так давно поселился в Якши. Господин Эмуй на это удивленно цокнул языком и велел немедленно позвать Нару.