Книга Волчья ягодка, страница 86 – Виктория Рогозина

На улице уже сгущались сумерки. Я направилась к остановке, довольная, усталая, с лёгкой улыбкой на лице. Автобуса всё не было. Минут десять, потом пятнадцать. Проехала пустая маршрутка, но не моя.

Ветер стал прохладнее, огни витрин разгорались один за другим. Я вздохнула, поправила рюкзак — казалось, он стал ещё тяжелее — и решила идти пешком, до следующей остановки, а там уж точно что-нибудь поймаю.

Асфальт словно гудел под подошвой, город постепенно темнел, и в этой тишине я вдруг почувствовала себя странно спокойно — будто всё в жизни идёт правильно. Пусть даже приходится идти по ночному городу с тяжеленным учебником за спиной.

Я уже почти добралась до остановки — впереди мелькнула знакомая синяя будка, — когда за спиной послышались громкие голоса. Смех, свист, чей-то протяжный выкрик. Я обернулась на ходу — человек шесть или семь, парни в спортивных костюмах, кто-то с капюшоном, кто-то с бутылкой в руке. Глаза сразу отметили их походку — хмельную, размашистую, самоуверенную.

— Эй, красотка, куда такая красивая спешишь? — донеслось вслед.

Я не ответила. Просто ускорила шаг, опустив голову и вцепившись в лямки рюкзака. Сердце застучало быстрее, но я старалась дышать ровно. Оставалось всего ничего — метров двести до освещённого перекрёстка. Там люди, там машины.

Позади послышался хохот, потом кто-то громко сказал:

— Да не бойся ты, не кусаемся!

Судя по звукам шагов, они шли быстрее. Уже не просто шли — перешли на лёгкий бег. И смех стал ближе. Паника подступила волной, ледяной и обжигающей одновременно. Рюкзак больно бил по спине, тянул вниз, мешал. На секунду мелькнула мысль бросить его, но тут же отмела — там учебник, документы, кошелёк. Не время думать о вещах, нужно думать о пути.

Я свернула в переулок, надеясь сократить дорогу к освещённой улице, но фонари здесь горели тускло. Тени стали гуще, звук шагов позади усилился. Я бежала, стараясь не споткнуться. Сердце колотилось в висках, дыхание стало хриплым, неровным.

Где-то впереди мелькнули огни — может, дорога, может, магазин, неважно. Главное — туда, к свету, к людям.

— Эй, стой! — крикнули позади, и теперь шаги были уже совсем близко.

Я сжала зубы, изо всех сил прибавила, не думая ни о боли в ногах, ни о дыхании. Нужно только добежать. Ещё чуть-чуть. Ещё немного.

Я бежала из последних сил. Воздух обжигал лёгкие, ноги сводило от напряжения, а сердце било так громко, что я почти не слышала, как за спиной хохочут и кричат. Шаги становились всё ближе — они нагоняли. Я уже чувствовала их дыхание, почти слышала, как кто-то сказал:

— Да стой ты, чего дергаешься, красотка!

И вдруг — голос, хрипловатый, женский:

— Сюда, милая! Быстрее!

Дверь старого газетного ларька приоткрылась, и из полумрака показалась женщина в вязаной шали, с сединой, выбившейся из-под платка. Она махала руками, торопливо, почти панически. Я не раздумывала — просто рванула к ней, спотыкаясь, влетела внутрь, едва не сбив её с ног. Женщина сразу захлопнула дверь и с глухим звуком задвинула тяжёлую щеколду.

Снаружи послышался удар. Потом ещё один. Деревянная дверь задрожала, кто-то крикнул:

— Эй, бабка, выпускай!

— Пусть только сунутся! — зло бросила женщина, хватая с прилавка тяжёлую подставку из металла.

Я стояла, задыхаясь, руки дрожали. Нервный ик сорвался сам собой. Женщина уже набирала 112, пальцы дрожали, но голос был уверенный: