Книга Волчья ягодка, страница 131 – Виктория Рогозина

— Пусти! — Я рванулась, пытаясь вырваться, но его хватка только усилилась. Боль полоснула по руке, я пошатнулась, едва не потеряла равновесие. Иван никак не отреагировал.

— Пусти, или я закричу! — предупредила я, чувствуя, как в груди поднимается паника.

Он молча глянул на меня — взгляд тяжёлый, выжидающий. Потом вдруг метнулся рукой к моему карману, выдернул телефон и, прежде чем я успела осознать, что происходит, швырнул его об плитку. Раздался глухой треск — экран покрылся сетью трещин, пластик разлетелся во все стороны.

— Вот и всё, — холодно сказал он. — Никто не услышит.

Я попятилась, но он уже шагнул вперёд, схватил за плечо и резко потянул.

— Отпусти, слышишь?! — вырвалось у меня. Я пыталась упираться, но он был сильнее. Его пальцы врезались в кожу, дыхание вырывалось рывками, а в голове звенело от страха.

— Не усложняй, — выдохнул он, и в этот момент в его голосе не было ничего человеческого.

Я попыталась снова вырваться, ногой ударила по его ботинку или в колено — бесполезно.

Удар был сильным — и резкая боль в щеке. Голова мотнулась в сторону, мир на секунду потемнел. Всё сжалось в один гулкий удар сердца. Звук ветра, скрип снега, глухой стук шагов. Всё слилось в кашу, будто через толстую стену. Я чувствовала, как меня тянут в сторону, почти тащат — тело сопротивляется вяло, ноги подгибаются. Мир расплывается, проваливается в серый туман.

Металл под ладонью, запах бензина, холодный воздух. Потом — хлопок крышки багажника. Темнота. Теснота. В голове гудит, губы обожжены холодом. Где-то далеко слышится шум мотора. Машина трогается, дергается, и я понимаю: меня везут. Неизвестно куда.

Я лежала, прижимаясь щекой к холодному металлу, в темноте, которая будто пульсировала. С каждым поворотом машины тело подбрасывало, ударяло о стенку багажника. Пахло бензином, пылью и чем-то ржавым. Сквозь гул мотора начали прорываться голоса — глухие, мужские. Я прислушалась, затаив дыхание.

— Начальник, — проговорил кто-то с хрипотцой, — может, не стоило так жёстко? Девка всё-таки… —

— Заткнись, — оборвал его Иван. Его голос я узнала сразу. Спокойный, уверенный, мерзко-уверенный. — Я сказал — будет, как я решил. Проблем не будет, ясно?

— Но… — попытался вставить второй.

— Никто её искать не станет, — продолжил Иван с ледяным спокойствием. — У неё никого нет. Ни семьи, ни друзей, только этот сброд в универе, и то — временно. Через день-два все решат, что уехала к матери.

Я почувствовала, как по спине пробежал холод. Он был уверен, что я исчезну бесследно. Что никто даже не дёрнется. Сердце колотилось в висках, руки дрожали, но я заставила себя двигаться. Пальцы нащупали край обивки, металлические изгибы. Где-то здесь… я ведь помнила — должна быть аварийная защёлка.

Слёзы мешали видеть, но я продолжала шарить. Кожа цеплялась за металл, ногти ломались. И вдруг — щелчок. Рычажок поддался. Я замерла. Одно движение — и багажник распахнется.

Машина тряхнулась на ухабе, и крышка чуть приподнялась, впуская ледяной воздух. Сердце ухнуло. Я попыталась подтянуться, но движение оказалось неуклюжим — машина несло по трассе, и удержаться было почти невозможно. Мир качнулся, я глотнула воздуха, почти вывалилась наружу, но сразу ударилась спиной о край и отлетела внутрь.