Книга Снежная Принцесса Для Дракона, страница 17 – Алекса Рид

Единственным спасением были уроки. Чёткие инструкции Оскара, знакомый холод магии, подчиняющийся воле, это был островок стабильности в бушующем море. Я погрузилась в занятия с удвоенным рвением, почти маниакально отрабатывая сложные заклятья кристаллизации. Лёд послушно тянулся из моих пальцев, выстраиваясь в хрупкие, совершенные структуры.

— Превосходный контроль сегодня, леди Хлоя, — похвалил Оскар, наблюдая, как я заставляю ледяную розу распускать один хрустальный лепесток за другим. Его голос был, как всегда, ровным и профессиональным. — Видно, что вы нашли внутреннее равновесие.

Я чуть не фыркнула. Равновесие. Да, конечно. Если под равновесием понимать состояние, когда внутри попеременно то взрывается вулкан, то наступает ледниковый период.

Он подошёл ближе, чтобы оценить структуру кристалла. Его движение было безобидным, но я невольно отпрянула. После вчерашнего любое вторжение в личное пространство заставляло кожу покрываться мурашками. Оскар заметил это, его рыжие брови слегка приподнялись.

— Всё в порядке? Вы выглядите… напряжённой. — Всё в порядке, — буркнула я, заставляя розу таять в облачке пара. — Просто не выспалась.

Он кивнул, делая вид, что верит. Потом, словно мимоходом, пока я собирала с пола обронённый грифель, он мягко, почти задушевно сказал: — Знаете, я рад, что вы смогли найти общий язык с его высочеством. Это должно облегчить ваше… будущее. Хотя, признаться, был немного удивлён.

Я замерла, не поднимая головы. — Удивлены? Почему это? Все хотят замуж за принца

— Ну… — он сделал паузу, искусно подобранную. — После той сцены с поцелуем я думал, между вами будет больше… напряжения. Но вчера вечером, когда я проходил мимо гостиной, я слышал, как принц беседовал с вашими родителями. Он говорил что-то об «успешном укрощении» и о том, что «дикарка наконец-то начинает понимать своё место». Довольно резкие выражения, конечно, но, видимо, такова мужская бравада среди аристократов.

Слова упали в тишину зала, как капли яда. Меня будто ошпарили. «Укротил дикарку». Те самые слова, которые я сама в гневе бросала ему в лицо. И которые он теперь использовал, чтобы похвастаться перед моими родителями? Как перед товарищами после удачной охоты?

Внутри всё похолодело. Лёд, который я только что так виртуозно контролировала, зашевелился в глубине, отвечая на новый приступ жгучей обиды. — Вы, возможно, ослышались, маэстро Оскар, — голос мой прозвучал неестественно ровно. — Его высочество, наверное, шутил.

Оскар развёл руками, изобразив лёгкое смущение. — Вполне возможно. Я не настаиваю. Просто… порадовался за вас. Кажется, вы принимаете неизбежное с достоинством.

Он вернулся к демонстрации следующего рунического круга, оставив меня наедине с нарастающей бурей. «Ослышался. Конечно, ослышался. Или намеренно исказил». Но зёрно сомнения было брошено в благодатную почву моих старых страхов. Оно тут же пустило корни, подпитываемые воспоминанием о его властных руках, о его смехе, о том, как легко он играл со мной с самого начала.

Урок тянулся мучительно долго. Я автоматически выполняла указания, но лёд выходил хрупким, безжизненным. Всё во мне было сосредоточено на одном: «Он сказал это. Он действительно так сказал?».

Когда Оскар наконец отпустил меня, я почти выбежала из зала. Мне нужно было воздуха. Мне нужно было убежать от этих мыслей. Я бродила по коридорам, не видя ничего вокруг, пока не оказалась возле отцовского кабинета. Дверь была приоткрыта. И из неё донёсся голос Ричарда.