Книга Ты будешь моей, страница 56 – Ева Малиновская

Но вместо этого я сказала совсем другое:

— Я тебя ненавижу.

Марк криво усмехнулся.

Очень плохо.

Очень красиво.

Очень не к месту.

— Уже нет.

И вот именно за это хотелось его ударить.

И поцеловать снова.

И от этого я окончательно поняла, что всё. Мы вляпались по уши.

Мы стояли друг напротив друга и молчали.

После поцелуя тишина стала совсем другой.

Не неловкой.

Не пустой.

А такой, от которой у меня дрожали пальцы.

Потому что теперь уже ничего нельзя было вернуть назад. Никакими шутками, никакими колкостями, никаким привычным “ты бесишь меня, Громов”.

Он меня поцеловал.

Я ответила.

И мы оба это слишком хорошо знали.

Я первая отвела взгляд.

Потому что выдерживать его глаза сейчас было невозможно. Слишком тёмные. Слишком живые. Слишком уверенные. Как будто он и правда только что окончательно что-то про меня понял.

— Мне надо идти, — сказала я.

Голос прозвучал хрипло.

Предательски.

Марк чуть наклонил голову.

— Иди.

Я резко подняла на него взгляд.

— И всё?

— А что ты хочешь, Ника?

Он спросил это тихо, но у меня внутри всё сжалось.

Потому что я не знала ответа.

Вот в чём была проблема.

Если бы он сейчас снова начал давить, спорить, ухмыляться, дразнить — было бы проще. Я бы разозлилась. Закрылась. Ушла.

Но Марк не делал ничего.

Просто стоял и смотрел так, будто даёт мне возможность самой выбрать, что будет дальше.

И от этого было в сто раз страшнее.

— Я не знаю, — призналась я почти шёпотом.

Его взгляд чуть смягчился.

Совсем немного.

— Хорошо.

— Что хорошего?

— То, что ты хотя бы не врёшь.

Я нервно усмехнулась.

— Один раз в жизни решил не говорить мне это первым, да?

— Я и так слишком часто оказываюсь прав.

— Самоуверенный.

— Ты уже целовала самоуверенных, Лебедева?

У меня вспыхнули щёки.

— Замолчи.

Уголок его губ дёрнулся.

И вот это было уже опасно. Потому что мне почти захотелось улыбнуться в ответ. Почти.

Я резко поправила волосы, сумку, рукава — всё подряд, лишь бы не стоять просто так под его взглядом.

— Я серьёзно, Марк. Мне правда нужно уйти.

Он кивнул.

Но, когда я уже шагнула мимо него, тихо сказал:

— Ника.

Я остановилась.

Глупо.

Очень.

— Что?

— Не бойся меня.

Я медленно повернулась.

Вот это ударило сильнее, чем надо.

Потому что он сказал это без пафоса. Без театра. И, что хуже всего, будто понял не только то, что между нами сейчас случилось, но и то, что происходило у меня внутри за секунду до поцелуя.

Этот дикий, совершенно новый страх.

Не перед ним.

Перед собой.

— Я не боюсь тебя, — сказала я.

Марк смотрел ещё секунду.

Потом тихо ответил:

— Тогда не бойся того, что чувствуешь.

И на этом всё.

После этой фразы мне уже действительно нужно было уйти, иначе я или расплачусь, или снова поцелую его, или сделаю что-то ещё более безумное.

Поэтому я развернулась и пошла к лестнице.

Быстро.

Очень быстро.

Не оглядываясь.

Но чувствовала спиной, что он всё ещё стоит там и смотрит мне вслед.

На улице воздух был влажный и холодный, и он немного привёл меня в чувство.

Немного.

Ровно настолько, чтобы я дошла до туалета на первом этаже, заперлась в кабинке и уставилась на своё отражение в зеркале над раковинами.

Выглядела я ужасно.

Щёки красные.

Глаза слишком блестят.

Губы...

Я резко отвернулась.

Потому что на губах всё ещё будто оставалось его тепло.