Книга Пятый телохранитель. Часть 4, страница 48 – Анна Вэйли

— Поздно.

— Да ладно? У тебя вся жизнь впереди, чтобы спрашивать.

Он наклонился и поцеловал меня в макушку.

— Я хотела быть хорошей, как мама. Ее все любили.

— Ты хорошая, — ответил он. — И поверь, если ты откроешься миру сейчас, это будет гораздо важнее, чем если бы ты задавала дежурные вопросы из вежливости раньше.

— Потому что сейчас тебе правда важно. Люди это чувствуют.

— Расскажи мне, — попросила я. — Все. С начала.

Он рассказывал, я слушала, и с каждым словом мне становилось яснее, какой он необыкновенный. И какая у него была не простая жизнь.

— У тебя красный диплом, — произнесла я.

— У тебя тоже.

— У меня папа оплатил репетиторов. А у тебя?

— У меня была стипендия и библиотека. Ермолова, это не соревнование.

— Лебедева. И да, я знаю, что не соревнование. Это стыд, Лебедев.

Он обхватил мое лицо обеими руками и посмотрел мне в глаза.

— Хватит, — приказал Артем и поцеловал меня. Глубоко, медленно, так, что все лишние мысли и чувства тут же вылетели из головы.

Я вцепилась в его футболку и потянула на себя. Мы завалились на панцирную сетку, и она взвыла знакомым ужасающим звуком. Его губы были на моих, его тело на моем, а его руки делали вещи, от которых я забывала собственное имя.

— Фанера, — прошептал он мне в шею.

— Плевать на фанеру.

— Мать за стеной.

— Плевать.

— Ермолова.

— Лебедева, — поправила я и притянула его ближе.

Потом мы собирали вещи. Я складывала в сумку джинсы, футболки, косметичку, баночку с ромашковым кремом. Мятая потерявшая форму шляпа лежала на кровати.

— Заберешь или выкинуть? — кивнул он на шляпу.

— Заберу. На память.

— О чем? О том, как ты была похожа на грибок?

— О том, как ты был похож на человека, за которого стоит выйти замуж.

Артем замолчал. Потом взял шляпу и аккуратно положил в сумку, сверху, чтобы не помялась. Я смотрела, как он это делает, и думала, что люблю его. За это. За то, как он кладет мою дурацкую шляпу в сумку. За это и за все остальное.

На крыльце мы попрощались. Лидия обняла Артема. За ней должны были приехать на специальной машине, Артем все организует, когда доберемся до цивилизации. В последний момент решили, что так будет лучше. Потом она крепко и коротко обняла меня и шепнула на ухо:

— Береги его.

Я кивнула.

Зинаида Павловна всплакнула и сунула нам банку варенья. Кошка проводила нас до калитки и вернулась на крыльцо.

Папа плакал.

Он стоял передо мной в холле нашего дома, в костюме, который стоил как небольшая квартира, с платком в нагрудном кармане и запонками, которые мама подарила ему на десятую годовщину. Его глаза блестели, он моргал и делал вид, что все нормально.

— Пап, — позвала я.

— Все хорошо, — откашлялся он. — Соринка в глаз попала.

— В оба, — кивнула я.

Он посмотрел на меня, и его лицо дрогнуло. Обнял меня так крепко, что я услышала, как хрустнул мой букет, неудачно оказавшийся между нами.

— Мама бы гордилась, — произнес он мне в макушку хриплым голосом, и это был единственный раз за всю мою жизнь после гибели мамы, когда я слышала, как мой отец плачет.

Я уткнулась ему в плечо и молчала, потому что если бы открыла рот, то разревелась бы тоже, а я только что два часа делала макияж и портить его не собиралась.

Свадьба была маленькая. Мы так решили вместе — после аукциона на сто человек и дачи на четверых нам с Артемом хотелось чего-то тихого и настоящего. Сад за домом, белые стулья на траве, арка из живых цветов, которую папа заказал у лучшего флориста Москвы и за которую заплатил столько, что можно было купить Зинаиде Павловне новый дом. Но папа был папа, экономить на единственной дочери он не умел, и я не стала спорить. А арка действительно получилась невозможно красивой. Сотрудница ЗАГСа лениво прогуливалась рядом с ней.