Книга Пятый телохранитель. Часть 4, страница 44 – Анна Вэйли

— Твои — обычно требуют. Потому что заканчиваются ограблением.

Я полезла вверх. Лестница была та же — шаткая и с тонкими скользкими перекладинами. Но мои руки держались увереннее, чем в первый раз, а колени не дрожали. Я поднималась ступенька за ступенькой и не оглядывалась.

Люк. Темный квадрат, из которого тянуло знакомым запахом пыли и сухого дерева. Я просунула голову внутрь и посмотрела на балки, на паутину и последние солнечные лучи, пробивающиеся через щели. Все то же самое…

Я забралась на чердак и встала на балку.

Внизу скрипнула лестница. Артем лез следом. Его голова появилась в люке.

— Ермолова полезла на чердак к паукам, — произнес он, подтягиваясь. — Добровольно и без крайней необходимости. Я правильно понимаю ситуацию?

— Абсолютно правильно.

— И как ощущения?

Я посмотрела на паутину над головой. Толстая, серая, с пауком в центре, который сидел неподвижно и ждал свою муху. Я разглядывала его и очень — очень! — старалась не завизжать.

— Нормальные ощущения. Паук как паук. Сидит, меня не трогает, живет своей жизнью.

— Прогресс, — оценил Артем.

— Неделю назад я много чего не умела, Лебедев. А теперь умею полоть, варить суп, торговаться за помидоры и взламывать чужие дома. Паук на этом фоне — мелочь.

Он забрался на чердак и встал на соседнюю балку. В полумраке его лицо было наполовину в тени, наполовину в полоске закатного света, и он смотрел на меня с тем теплым серьезным выражением, которое я уже знала наизусть.

— Артем, — глянула я на дальнюю стену. — А через слуховое окно можно на крышу вылезти?

Он перевел взгляд на маленькое квадратное окно, через которое вливался закатный свет.

— Можно, если аккуратно. Крыша шиферная, наклон небольшой, есть за что держаться.

— Полезли.

— Алиса...

— Полезли, Лебедев. Я сегодня покорила чердак с пауками, а ты хочешь лишить меня крыши? Это нечестно.

— Ты только что назвала паука мелочью, а теперь хвастаешься им же? Определись с масштабом подвига.

— Мой подвиг, какой хочу масштаб — такой и выбираю. Лезем.

Артем покачал головой, но уже легко и уверенно шел к окну по балке, как по тротуару. Открыл створку, выглянул и оценил размер проблемы.

— Я первый. Потом подам тебе руку.

Он вылез через окно, его широкие плечи едва прошли в раму. Я услышала, как его ноги встали на шифер. Что-то скрипнуло, но выдержало. Потом в оконном проеме появилась загорелая рука Артема.

— Давай.

Я взяла его руку. Так же, как на перроне, в первый день, когда электричка шипела и двери закрывались. Та же рука, те же сбитые костяшки. Только тогда я хваталась за нее, чтобы запрыгнуть в неизвестность, а сейчас — чтобы потянуться к нему и получить его в свои объятия.

Поставила колено на подоконник, просунула голову через раму. Артем тянул меня наружу, пока я вылезала на крышу, а там выпрямилась, и мир словно распахнулся передо мной.

Вся деревня лежала почти как на ладони — домики с огородами, заборы, яблони и грунтовка, уходящая к шоссе. За деревней тянулись поля, одно за другим — зеленые, желтые, темные. Лес на горизонте, речка, блестящая в закатном свете. А над всем этим раскинулось огромное рыжее от заходящего солнца небо, с облаками, подкрашенными розовым и золотым, такое красивое, что у меня защипало в глазах.

— Ничего себе, — выдохнула я. Отчего-то это место было интереснее и живописнее, чем все, где я в последние годы бывала.