Книга Мой персональный Люцифер, страница 34 – Энже Граф

— Они все такие, ‒ говорю я, склонив голову. ‒ Они готовы удавиться за лишнюю копейку. Смотри. Эй, ты!

Девушка из числа моих сотрудниц поднимает голову:

— Я?

— Ага. Иди сюда.

Лекс стискивает зубы. Да, я приказываю как собаке. И девка идет:

— Да, Демьян Евгеньевич?

— Садись-ка на колени к моему другу, ‒ велю я, не сводя глаз с каменного лица Лекса, ‒ и покажи, как сильно ты хочешь его трахнуть. Если он останется доволен, я тебя щедро награжу.

— Фу, ‒ говорит Кристи, но у Крота вспыхивают глаза, когда девка садится на его колени, неловко кладет руки ему на грудь и принимается ерзать.

— Видишь? ‒ говорю я. ‒ Таков мир тех, кто снизу. Они готовы удавиться за подачку.

— Лера не из таких, ‒ отрывисто бросает Лекс. И добавляет, жестко и зло, ‒ и давно ли ты сам был внизу?

Тело действует раньше, чем я успеваю подумать. Миг ‒ и столик с напитками, мешающий мне добраться до Лекса, летит прямо на Крота и ерзающую девку. Раздаются крики, мат, но мне плевать. В глазах только красная пелена, а в сердце только одно желание: стереть лицо напротив в крошку, вогнать его зубы в глотку, вырвать его гребаный язык и заставить его забрать эти слова обратно.

Первый удар приходится ему поддых. Он сгибается ‒ куда ему против меня, ‒ беззвучно хватает ртом воздух. Раздаются крики, сбоку мельтешат раззявленные рты Чуйки и Крота, визжит Кристи. Чьи-то руки пытаются меня удержать, но моя ярость сильнее. Однако, Лекс вдруг находит в себе силы. Он наклоняется, хватает меня под колени и дергает на себя. Валюсь на пол, туда, где полминуты назад стоял стеклянный столик с бокалами и стаканами. Я падаю на спину, в следующее мгновении мне в лицо летит его кулак. Блокирую, но места мало. Надо перехватывать контроль.

Но тут сверху на Лекса наваливается кто-то из гостей, еще один, и Лекса оттаскивают в сторону. На моих руках виснут Крот и Чуйка, удавкой на шее виснет без конца визжащая Кристи. Я могу встать, таща их всех за собой, но вот замахнуться уже не получается.

— Заслужил, ‒ выдыхает Лекс.

Я выплевываю на пол кровь из разбитой губы и криво усмехаюсь окровавленным ртом:

— Это конец, Лекс. Я тебя урою.

АЛЕКС

— …Что там по договору с Крыжалиным?

— Просят понизить процент с двадцати до хотя бы пятнадцати.

— Хорошо. Пойдем навстречу. Но тогда добавь пункт в договор насчет сроков оплаты. Хотят меньший процент, пусть тогда платят в более короткие сроки. Скажем, не девяносто, а шестьдесят дней.

— Понял.

Однако юрист не уходит. Вопросительно задираю бровь. Он мнется, но все же спрашивает:

— У вас все в порядке? Такое ощущение, что вам больно.

Только если двигаюсь. У Демьяна хорошо поставлен удар: шутка ли, пятнадцать лет занятий боксом. Да и сдерживаться он не умеет, ударил от души. Не сумей я его тогда повалить и перехватить инициативу, валяться мне сейчас на больничной койке. А так только огромная гематома на боку.

— Я в норме, ‒ улыбаюсь я, ‒ спасибо.

Он кивает и, наконец, уходит. Когда за ним закрывается дверь, я откидываюсь на спинку кресла ‒ и тут же морщусь от охватившей меня боли.

Чертов Демьян.

Бездумно перевожу взгляд в окно. Там, за стеклом, безмятежно функционирует город: гудят трамваи, сигналят машины, сверкают вывески и носятся люди. И вон там, в той стороне, чуть левее от нашего бизнес-центра, находится торговый центр «Семейный», один из пяти крупнейших торговых центров нашего города ‒ и собственность корпорации Радова. А в этом торговом центре находится человек, который полностью занимает мои мысли.