Книга Мой персональный Люцифер, страница 20 – Энже Граф

ВАЛЕРИЯ

— Поздравляю! ‒ радуется Поля. ‒ С назначением!

— Спасибо, ‒ я радостно смеюсь, ‒ я ужасно нервничала, боялась, что сверху не согласуют.

— Зачем? ‒ удивляется сестренка. ‒ Только слепой не увидит, что ты лучше всех подходишь на эту должность!

Мы общаемся с ней по видеосвязи. На экране ее радостное светлое лицо. А вот на заднем фоне отчего-то не белые стены, а клены и ели.

— Где ты? ‒ спрашиваю я. ‒ Только не говори, что ты в лес ушла.

— Не-ет, ‒ она смеется, ‒ я не авантюристка. Я в парке гуляю.

— Там не опасно? ‒ я хмурюсь. ‒ Слишком густой парк, почти как лес.

— Так это и есть часть леса, ‒ удивляется она. ‒ Просто его оградили забором.

— Поля!

— Да ничего опасного тут нет! Смотри!

Она меняет режим камеры и я вижу парк. Слишком густой парк.

— Поля, почему там так темно? А что, если там кто-то прячется?

— Мы же не в триллере, ‒ удивляется она. — Кто тут будет прятаться? Разве только папарацци. Но здесь на каждом углу охрана, везде понатыканы камеры, говорят, даже тепловизоры есть. Тут не то, что человек, даже мышь незамеченной не проскользнет.

— И все же, ‒ я хмурюсь, ‒ будет лучше, если ты не будешь уходить так далеко от центра. Почему ты вообще ушла в парк? Ты же обычно в саду рисуешь.

Поля — замечательный художник. Она обожает комиксы, мангу, манхвы, вебтуны ‒ и рисует сама. Весь ее альбом заполнен скетчами и историями, а галерея в моем телефоне ‒ ее рисунками. Я честно радуюсь ее таланту.

Но не могу не думать о том, каким образом он у нее развился.

— А, ‒ Поля чуть мрачнеет, ‒ да просто захотелось подышать свежим воздухом.

— И что, ‒ не понимаю я, ‒ воздух в парке свежее воздуха в саду?

На мгновение на ее лице отражается замешательство: Поля понимает, что прокололась. Но все равно пытается выкрутиться:

— В парке воздух чище!

— Чем в саду?

— Ага!

— А если правду?

Поля вздыхает. И раскаянно произносит:

— Там мама.

Я опускаю взгляд. Настроение стремительно падает вниз. Совсем забыла. Мама приехала к Поле пару дней назад, чтобы ее навестить: я ведь сама отправляла ей деньги на дорогу.

— Она за старое? ‒ сухо спрашиваю я.

Судя по лицу сестренки, могла и не уточнять. Поджимаю губы.

— Ты же ее знаешь, ‒ Поля неловко смеется, ‒ я просила ее так не делать, но…

Она замолкает и неловко трет шею. Я и так знаю, что она хочет сказать. Мама все равно ее не послушается. Сядет на уши любому человеку, который не успел сбежать, и будет рассказывать о том, какая она бедная и несчастная. Что ее младшая дочь когда-то подавала большие таланты в художественной гимнастике, но один несчастный случай, и будущее ее ребенка загублено.

Мама любит, когда ее жалеют. Порой мне кажется, она даже упивается состоянием Поли, но я отгоняю подобные мысли прочь. Она мать. Естественно, она будет переживать за свою младшую дочь и просить персонал и окружающих относиться к последней по-особенному.

— Что ж, ‒ я перевожу тему разговора, ‒ в любом случае, не углубляйся слишком сильно. С твоей-то рассеянностью ты и среди трех елок заблудиться можешь.

Поля краснеет.

— Что? ‒ удивляюсь я. ‒ Ты уже?

— Всего-то один раз, ‒ она корчит забавную рожицу.

— Ты уже успела там заблудиться?! ‒ не верю я.

— Ну… парк большой. И вообще. Я бродила-бродила. Вроде по тропинкам шла, а выход не нашла. А потом увидела камеру и помахала рукой. И сказала, что я, кажется, заблудилась. И через пять минут появился сотрудник центра и вывел меня оттуда. И сказал, чтобы в следующий раз я не заходила слишком далеко.