Книга Мой персональный Люцифер, страница 103 – Энже Граф

— Шлюха! ‒ орет мужик и замахивается, намереваясь ударить фифу по щеке.

— Стой.

Я успеваю ухватить его руку, не позволяя ему это сделать. Моих ноздрей касается отвратительный запах застарелого пота, давно нестиранного белья и табака. Прекрасно. Как раз то, чего заслуживает фифа. Она распахивает глаза. Видя мое вмешательство, она радуется и молит:

— Д-Демьян Ег-горович, помогите мне! Он меня убьет!

— Разве можно, ‒ говорю я, обращаясь к мужику. Тот таращит на меня свои круглые глаза, явно оценивая мой физический перевес. ‒ Портить настроение окружающим? Хочешь наказать свою шалаву ‒ сделай это там, где никто не видит.

Глаза фифы стекленеют. Она в шоке смотрит на меня. Мужик радостно подбирается ‒ и рывком сдергивает фифу с дивана. Та издает вопль и, скрючившись, хватается за свои волосы, пытаясь вырвать их из хватки мужика.

— Демьян Егорович! ‒ вопит она в ужасе.

— Это, ‒ сладко улыбаюсь я, ‒ тебе за Леру.

Она замирает. В ее глазах появляется понимание ‒ до нее, наконец, доходит. И ее охватывает ужас. Она визжит, как резаная, все еще полуголая, но мужик тянет ее прочь, к выходу, и вскоре ее визги затихают где-то за углом, а мне в ладони ложится ее телефон, который один из парней вытащил из ее кармана, пока ублажал эту крашеную б*ядь.

Я смотрю на экран и улыбаюсь. Здесь ‒ последняя и единственная запись того скандала в «Медальке». Вот теперь действительно конец. Не волнуйся, Лера. Я обо всем позаботился.

Больше ни одна тварь, включая меня, не посмеет тебя обидеть. Клянусь своей жизнью.

— Она получила что? ‒ изумленно смотрю на Полю, не веря своим ушам.

— Наследство, ‒ Поля сама выглядит не менее шокированной, чем я, но у нее хотя бы была фора в пару часов, чтобы более-менее прийти в себя. ‒ Позвонила ужасно радостная, сказала, что это какой-то там троюродный зажиточный дядя из Болгарии, который, цитирую, «разосрался со всей своей родней» и завещал свой дом и деньги кому подальше, чтобы семье ничего не досталось.

Мы сидим в кафе и едим мороженое. Полина пришла всего пару минут назад и сходу в карьер ошарашила меня содержимым своего последнего телефонного звонка с матерью.

— Неожиданно, ‒ говорю я.

— Еще как! ‒ соглашается она. — А дальше она сказала, что уже сегодня отправится в Болгарию и поэтому мы должны, цитирую, «дальше как-нибудь сами».

За нашим столиком воцаряется недоуменное молчание.

— Как думаешь, — задумчиво говорит Поля, ‒ мы ее еще увидим?

— Что за ерунду ты говоришь? ‒ отмахиваюсь я. ‒ Мама тебя очень любит, она тебя одну точно не бросит.

Если честно, моей первой мыслью, когда Поля рассказала мне про дядю, было то, что это подстроил Демьян. Но это было бы слишком нелогично. Судя по характеру Демьяна, он бы скорее отправил маму в какую-нибудь ссылку, а не организовывал ей поездку за рубеж, за еще и не снабжал бы ее деньгами, лишь бы она была от меня подальше. Неужели маме действительно подфартило и она получила наследство? Бывает же…

— Ну да, ‒ отвечает Поля. Судя по ее лицу, она не очень-то верит в то, что мама с ней теперь свяжется.

— Хэй, ‒ говорю я, ‒ это же здорово. Больше никакого тотального надзора, никакого, ‒ «гребаного испанского стыда», думаю, но вслух произношу, ‒ причитания над головой. К тому же, глядишь, может, она и нам от своего нового фонда что-нибудь отщиплет.