Книга Манипулятор, страница 85 – Натали Рик

Раскаленный воздух Сицилии дрожит над бетоном, превращая фигуру у внедорожника в зыбкий мираж. Мужчина делает очередную затяжку, и дым его сигареты кажется гуще, чем марево вокруг. Глухой стук трости о сухую землю звучит, будто приговор или, как приветствие… из прошлой жизни.

Габриэль замирает на мгновение, его пальцы всё еще сжимают мою руку так крепко, что я чувствую его пульс. Затем он делает шаг вперед.

— Я думал, ты проигнорируешь мое сообщение, — произносит Габи. Сейчас в его голосе нет привычного холода и стали, только странная, надтреснутая хрипота.

Мужчина отбрасывает сигарету и медленно поднимает голову. Его глаза такие же, как у Габриэля, только выцветшие от солнца и времени.

— Твой отец был ублюдком, Габриэль. Но ты носишь кровь моей сестры. А кровь на Сицилии — это не просто алая жидкость. Это закон.

— Знакомься, Линда. Это Маттео. Брат Марии, моей матери, — бросает в мою сторону Габи, не отрывая своего взгляда от родственника.

— Человек, который исчез из жизни племянника еще до того, как тот научился стрелять, потому что не мог дышать одним воздухом с Альбертом, — продолжает за него мужчина, криво усмехаясь.

Мы забираемся в старый внедорожник. Салон пахнет кожей и табаком. Маттео ведет машину уверенно, несмотря на трость, лежащую рядом. Его кожа, зацелованная жарким солнцем, выглядит золотистой бронзой. Вид не портят даже глубокие морщины, пролегающие между бровей и на лбу. Сложно сказать, сколько этому человеку лет. Возможно, пятьдесят, или пядьдесят пять... Можно было бы дать и меньше, но туманный безликий взгляд выдает тяжесть прожитых лет.

Мы петляем по узким дорогам мимо оливковых рощ, пока цикады оглушительно кричат в кронах деревьев.

— Зачем ты вернулся? — спрашивает Маттео, не глядя на племянника. — В золотой клетке стало слишком тесно для твоего пытливого ума и тяжелых амбиций?

Габриэль откидывается на сиденье, закрывая глаза. Его лицо в тени кажется высеченным из камня.

— Альберта больше нет, дядя. Я отправил его в вечное пекло лично.

Машина резко дергается. Маттео впивается пальцами в руль.

— Ты... ты сделал это?

— Он убил её, Маттео, — голос Габриэля звучит резко, как удар ножа. — Не болезнь. Не несчастный случай. Он приказал пристрелить её, как какое-то животное. Как считает он — за измену и предательство. По факту же — за то, что сам никогда её не любил. Оттуда и начались мои «проблемы» с законом. Я уничтожил тех, кто был к этому причастен. Альберт был вторым из них.

В салоне воцаряется тяжелая, удушающая тишина. Я вижу, как у Маттео дрожат желваки. Он молчит долго, глядя на дорогу, а затем коротко кивает.

— Значит, ты отомстил за Марию. Это единственное, что оправдывает твое появление здесь. Спасибо.

Мы подъезжаем к поместью. Это совсем не похоже на современную виллу Стефана. Это массерия — старый укрепленный дом из желтого песчаника, вросший в холм. Толстые стены, маленькие окна-бойницы и огромная деревянная дверь, окованная железом.

— Это твой дом, — бросает Маттео, выходя из машины. — Здесь тебя не найдет ни одна псина. Парочка моих людей периодически патрулирует периметр. Ешьте, спите и смывайте с себя эту грязь.

Мы входим внутрь. Прохлада камня мгновенно обволакивает нас. Внутри пахнет сушеной лавандой, оливковым маслом и старым деревом. Никаких камер, никаких датчиков. Только тишина и покой, которые кажутся почти нереальными после всего, что мы пережили. Такое далекое забытое чувство... Полагаю, что-то похожее испытывают люди, приезжая после долгих лет отсутствия к бабушке в деревню.