Книга Пышка. Скандал для миллиардера, страница 23 – Айрин Лакс

Олеся переступает через них и остается передо мной абсолютно голая.

— Ближе… Поставь ногу на кровать…

Исполняет.

Делает все, что я ей говорю!

Мокрая. Я вижу, как блестит кожа там, между ног. Как капельки стекают по внутренней стороне бедра.

— Боже, — выдыхаю я. — Какая же ты...

Пальцы раздвигают складки все смелее и смелее, гладят, дразнят.

Она стонет. Тихо, протяжно, и этот звук прошивает меня насквозь.

Я сжимаю член через штаны.

Пока всего лишь сжимаю, но, клянусь, уже хочу сдернуть с себя эти тряпки и обхватить член покрепче.

Олеся раскачивается сильнее, пальцы двигаются быстрее, дыхание сбивается, становится рваным.

— Хочешь! Скажи, что хочешь! — требую я. — Признайся, что хочешь кончить! Но без приказа не смей этого делать!

— Хочу... — сдавшись, шепчет она. — Я хочу...

Она уже готова. Я вижу это по тому, как разошлись ее бедра, как пальцы порхают вокруг клитора, как грудь вздымается все чаще.

Но она медлит. Дразнит себя. И меня заодно.

Член пульсирует в такт сердцебиению. Я сжимаю простыню, чтобы не сорваться.

Мы договорились, она делает все сама, я только смотрю. Уговор есть уговор.

Но как же хочется нарушить!

Вижу, как ее пальцы скользят по влажным складкам, как раздвигают их, как приближаются к самому главному. И изнываю от желания увидеть, как она вонзает их в свою щелочку!

Хочу сделать так же. Сам хочу сделать! Войти в нее пальцами, почувствовать этот жар, эту тесноту, эту влагу.

Потом войти членом. Глубоко, до упора, чтобы закричала.

Умопомрачительно хочу!

Она ближе. Быстрее. Пальцы двигаются активнее, дыхание сбивается, грудь ходит ходуном.

Я, не скрываясь, спускаю трусы. Обхватываю стояк рукой. Надрачиваю в такт ее движениям, глядя, как она играет с собой.

— Быстрее, — хриплю. — Еще быстрее, давай же!

Она стонет. Громче, откровеннее. Пальцы мелькают между ног, влага течет по руке, по бедрам. Запах стоит такой, что голова кругом.

Не выдерживаю.

Я, тот, кто обладает железной волей, тот, кто намерен довести задуманное до конца, сдаюсь желанию, которое крушит мою волю!

Притягиваю ее к себе резко.

Копчик вспыхивает болью, но это ерунда по сравнению с тем, что я получаю взамен. В конце концов ради такого и потерпеть можно! Целую грудь, соски, провожу языком по животу, спускаюсь ниже. Олеся вскрикивает, пытается отстраниться, но я держу крепко.

— Марат, у нас был уговор... — лопочет. — Я сама…

— К черту уговор.

Я немного сползаю вниз по кровати, притягивая к себе Олесю еще ближе.

Она ахает и ерзает.

— Марат, это слишком… — бормочет она, покраснев так, что аж до самой киски проняло жаром.

Я полулежу на подушке, она надо мной. Я перебрасываю ее ногу через себя и прижимаю так, что она оказывается совсем-совсем близко.

Целую грудь, дернув сорочку пониже. Ткань трещит, мой язык порхает вокруг напряженных сосков.

Сначала один, затем второй.

Вбираю их в рот глубоко, жадно.

Тереблю языком так, чтобы она познала всю сладость.

Олеся выгибается, вцепляется в мои волосы, стонет, уже не сдерживаясь.

— Такое чувство, будто у тебя год мужика не было, — хриплю я.

Она что-то неразборчиво стонет в ответ.

Что-то среднее между «да-да, еще!» и «ненавижу!»

У меня в голове не укладывается, как это можно соединить и получить среднее, но ей это удается.

— Еще немного, — шепчу между поцелуями. — Еще чуть-чуть, и можно насадить тебя хорошенько.