Книга Муж года. Изменил, обокрал, пролетел, страница 36 – Елена Валерьева

— Значит так, — сказала мама. — Нам нужен порядок.

— Нам нужен развод, — мрачно уточнила я.

— Развод — это потом. Сначала порядок.

— Сначала, — вступил дед, — надо решить, кто выносит мозг ему, а кто документы спасает.

— Я уже спасаю документы, — сказала я.

— Умница, — кивнул дед. — Значит, мозг можно доверить нам.

Матвей поднял руку.

— А детям что делать?

Мама посмотрела на него с тем уважением, которое испытывала ко всем, кто мыслил организационно.

— Детям, — сказала она, — жить. Учиться. Не винить себя. И сообщать, если папа начнёт вести себя как человек, которому внезапно срочно надо изобразить идеального отца.

— Он уже начал, — сухо сказала Вера.

Все повернулись к ней.

— В каком смысле? — спросила я.

Она пожала плечом.

— Ну… вчера спросил, не хочу ли я, чтобы он купил мне новый планшет. Раньше он полгода говорил, что это дорого и «не предмет первой необходимости».

Я медленно опустила чашку. Ах вот оно что. Пошёл покупать любовь. Классика.

Матвей возмущённо нахмурился.

— А мне он сказал, что можно записаться на робототехнику, если я не буду «так остро реагировать». Это подкуп.

— Это очень тупой подкуп, — заметил дед. — Нормальный мужчина сначала честь возвращает, а потом уже планшеты суёт.

— Дедушка! — возмутилась мама.

— Что? Я ж образно!

Я обхватила голову руками и засмеялась. Потому что либо смеяться, либо уже начинать курить в форточку, а это не мой стиль.

— Ладно, — сказала я. — Значит, всё ещё хуже, чем я думала.

— Нет, — возразила мама. — Всё как раз становится лучше. Просто у него кончаются работающие стратегии.

И ведь была права.

Игорь, привыкший быть удобным для себя центром семейной схемы, теперь хаотично пробовал всё подряд:

угрозы,

молчание,

усталость,

давление,

игру в обиженного,

показательное участие в жизни детей,

разговоры про то, что «всё не так однозначно».

А мир не возвращался в исходную точку. Бедняжка.

Под конец семейного совета дед, как истинный тактик, подвёл итог:

— Значит, план такой. Алина — не ведётся. Дети — не покупаются. Тамара — контролирует продовольствие и сарказм. Я — резервная артиллерия. Собака — наблюдение. Кот — моральное давление.

— А я? — спросила Вера.

Дед посмотрел на неё с серьёзностью.

— А ты, девонька, главное — расти умной. Тогда такие, как твой папа сейчас, тебя никогда не обманут.

На секунду стало тихо. Потом Вера кивнула. Спокойно. Взросло. И в этот момент я поняла, что какой бы тяжёлой ни была эта история, у меня есть за что держаться. Вернее — за кого.

Поцелуй случился не в красивом месте.

Не в ресторане.

Не под снегом.

Не после театральной фразы «я больше не могу молчать».

Нет. Он случился на парковке у строительного магазина.

Если бы мне год назад сказали, что один из самых важных моментов моей жизни произойдёт между стойкой с ламинатом и вывеской «скидки на смесители», я бы рассмеялась. Но судьба вообще любит дешёвые декорации для дорогих чувств.

Я приехала туда за коробками. Потому что в какой-то момент поняла: вещи Игоря всё равно рано или поздно придётся паковать. Не сегодня. Не истерично. Но скоро. И мне хотелось быть готовой. У женщин, которых долго лишали контроля, странно сильная тяга к коробкам, папкам и спискам.

Алексей предложил подвезти.

Мы шли между рядами с хозяйственной мелочью, и это было удивительно… просто.