Книга Сохранить нельзя разбить, страница 159 – Али

Я вышла из ванной и сменила халат на удобную одежду. В этот момент в номере открылась дверь и зашел Дима с бумажным пакетом и двумя большими картонным стаканчиками.

— Я думал, ты проснешься позже. — Он поставил все на тумбочку и поцеловал меня в лоб, задержавшись дольше, чем обычно.

— Дим?

— У тебя температура. На этот раз точно, кожа очень горячая. — Он стал серьезней некуда и вытащил из сумки градусник.

— Это просто я прошлую ночь вспомнила, вот и стало жарко, — я попыталась сделать вид, что меня ничего не беспокоит, но, как назло, надоедливый кашель мне это сделать не дал.

— Держи. — Дима протянул мне градусник и сел рядом, вытащив из брюк телефон.

Через несколько минут градусник показал 38,3.

— Так, залезай под одеяло, я в аптеку. Куплю жаропонижающее. Что-нибудь болит, голова, горло?

— Горло першит, и кашлять хочется. Голова тоже, если честно. Дим, подойти ко мне. — Я обняла его, когда он ко мне нагнулся, и мне совсем не хотелось его никуда отпускать. Во время болезни я была ужасно плаксивая.

— Настюш, я быстро.

— Можно мне с тобой? — я знала его ответ, но все же попыталась.

— Нет, конечно. Куда ты с такой температурой. — Он снова поцеловал меня в макушку. — Я скоро.

— Ну, можно я хотя бы в холл спущусь, аптека совсем рядышком с нашим отелем, подожду тебя там. Пожалуйста-пожалуйста.

— Ладно, пошли. Я все равно быстро. Только тепло оденься.

— Ура. — Я неспешно встала с кровати, потому что знала: если потороплюсь, закружится голова. У меня такое часто бывает при температуре.

На футболку я надела единственный свитерок, который прихватила из дома, и достала другую куртку. Ту, которая была потеплее. К выходу была готова. Мы вышли из номера и подошли к лифту. Он, как назло, так долго спускался, как будто на каждом этаже останавливался. В итоге через пару минут мы зашли в эту коробчонку с зеркалом и поехали вниз.

Да, вид у меня, конечно, был так себе. Лицо бледнее, чем обычно. Глаза стеклянные с небольшими тускловатывами кругами. А еще ужасно болела кожа, хоть для других это и было незаметно. Казалось, она стала очень тонкой — невозможно дотронуться. Дима то и дело поглядывал на меня и хмурил брови.

Мы вышли на первом этаже, где нас встретили позолоченные резные столбы, между которыми располагались мягкие кожаные диваны насыщенного коричневого цвета, и очень высокие потолки. Лаконичная стойка ресепшена отливала мрамором. За ней стояли всегда приветливые администраторы, которые каждого гостя встречали так, будто всю жизнь мечтали с ним познакомиться, и вот, наконец, это произошло. Дима посадил меня на один из этих диванчиков и вышел на улицу. Голова стала кружиться сильнее, видимо, температура поднималась. Я считала минуты до момента, пока вернется Дима. Но мой счет прервал до боли знакомый голос. Я подумала, что мне могло показаться. Мало ли как сильно там температура поднялась? Но нет. В нескольких шагах от меня стоял Егор, который с кем-то разговаривал по телефону. Я попыталась быстро скрыться, но он повернулся ко мне и замер. В его взгляде смешались удивление, смятение и, кажется, недовольство. Очень сильное недовольство.

— Что ты тут делаешь? — он подошел ко мне и чуть пригнулся, чтобы оказаться наравне с моим лицом.

Я сглотнула и быстро попыталась придумать, что ответить, но голова не работала совершенно.