Книга Сохранить нельзя разбить, страница 156 – Али

Как только он выключил телефон, я вскочила с кровати и побежала к окну. Дима нагнал меня слишком быстро, даже фору не дал. Он заключил сзади меня свои руки в замок, и даже если бы мне очень захотелось, я бы не вырвалась, пока Дима сам этого не захотел.

— У тебя совесть вообще есть? — шепотом спросил он. — Я же с твоим братом разговаривал.

— Так я и ничего не делала, милый. Просто решила поцеловать своего парня, это же не запрещено.

— Ты невыносима, Анастасия.

— Не называй меня так, пожалуйста.

— Почему?

— Родные говорят мое полное имя, только когда хотят за что-то отчитать, поэтому я даже на Олененка согласна.

— Вау, вот это, конечно, подарок. Сколько лет ты возмущалась, что я тебя так называю. А точно, все двадцать.

Мы дурачились и вспоминали смешные эпизоды из нашей жизни, пока с моей головы не упало полотенце, и мы не вспомнили, что вообще куда-то еще сегодня собирались. Но на самом деле мне было неважно, куда идти, что смотреть, в каком месте есть и чем заниматься. Мне было достаточно того, что тот человек, которому я давно и полноправно отдала свое сердце, сейчас был рядом со мной. Он слушал меня, играя с почти сухими волосами, смеялся так, что в уголках глаз появлялись маленькие морщинки. Рассказывал о своей жизни о Питере, о мыслях, которые были с ним, когда он думал, что уезжал навсегда. Мы говорили совсем не о важном, об обыденном и для кого-то совсем неинтересном. Но для нас это было настолько же важно, как глоток свежего воздуха для того, кто погружается под воду.

Дима всегда был для меня особенным человеком, и я приходила в ужас от того, что чуть не оттолкнула его собственным руками. Еще буквально полшага. А он все это время даже не снимал моего кулона.

— Насть, у тебя глаза красные, как будто стеклянные. Ты себя как чувствуешь? — Дима приложил руку ко лбу и нахмурился. — Может, температуру померяем?

— Дмитрий Александрович, ну хватит. Все хорошо со мной. — Как будто специально у меня из груди вырвался кашель. — Просто акклиматизация.

— Ты начала кашлять, когда мы еще не уехали. Не надо было пока никуда ехать, вдруг разболеешься.

— Так, не включай паникера, родной. Все со мной нормально. Чтобы ты успокоился, выпью таблетку. Горло успокоиться, и я не буду кашлять, хорошо? Все и ладненько, — ответила я, так и не дождавшись его ответа.

Дима не был настроен на романтический лад, поэтому я решила высушить волосы и переодеться в свой выходной лук. Дима сменил домашние штаны и футболку на легкий свитерок темно-синего цвета и черные джинсы. Дело близилось к вечеру, и я взяла с собой кожаную курточку. Кажется, меня начинало познабливать.

Вечером город преображался. Улицы освещались не только теплым светом фонарей, но и освещением, которое исходило от витрин магазинов и их ярких вывесок, от фар машин, которые проезжали слишком часто, чтобы мы могли побыть в тишине, от луны, которая с каждым часом становилось все яснее и начинала укрывать своим светом землю. Мы шли неспеша, держась за руки и почти не разговаривали. Но это было настолько комфортное молчание, что так гулять я могла еще очень и очень долго.

— Ты голодная? — наконец прервал молчание Дима.

— Если честно, не очень. Но я бы что-то выпила. Кофе, например. — Я подняла голову и с надеждой посмотрела на преподавателя. — Дмитрий Александрович, сделаете исключение ради мини-отпуска?