Книга Сохранить нельзя разбить, страница 137 – Али

— Можно не возвращаться. Можно построить новое. — Настя взяла его за руку. — Просто поговори с ним, Дим. Егор, он…

— Насть, пожалуйста. Мы сами, ладно? Тебя это не касается совершенно. — Он заметил, как она стала мрачнее тучи. — Иди ко мне.

Настя утонула в теплых руках и, устроившись на груди, мечтала о том, чтобы время сжалилось и стало бежать чуть медленней. Она выдохнула свою усталость и, развернувшись, прислонилась к нему спиной, задрав голову. Дима поцеловал ее носик и слегка подул на ресницы, которые были необычно длинными от природы. Настя куталась в его руках, как в теплом пледе.

— А что будет, когда мы расскажем всем о том, что встречаемся?

— Ничего. Все продолжат жить, и мы тоже. Конечно, сначала удивятся, но…

— Не все. Мама знает. Я ей ничего не говорила, но она как-то догадалась. И даже сказала, что не против, представляешь?

— Ну вот видишь, все не так страшно. Насть, тебе уже не четырнадцать, поэтому не переживай, все будет хо-ро-шо. Договорились? — он оставил поцелуй на ее виске.

— Договорились.

Телевизор за весь это вечер они так и не включили. До глубокой ночи разговаривали обо всем, что только приходило в голову. Настя смеялась, вскакивала с дивана, когда давала волю эмоциям, жестикулировала руками и снова прыгала обратно. Дима много слушал и внимательно ловил каждое ее движение. И когда он успел привязаться к ней так, что, казалось, и дышать без нее не получалось? Дима мог ничего не говорить, а просто за ней наблюдать и понимать, что он дома. Потому что, где она — там дом.

— Дим, пошли спать? — сказала Настя, которую, видимо, уже покинула ее энергия, и она начала клевать носом.

— Пойдем, провожу тебя. Я застелил в спальне чистое белье, а сам лягу здесь.

— Неа. — Она встала и потянула его за руку. — Вы так легко от меня не отделаетесь, Дмитрий Александрович. Сказали, что вечер проведем вместе, значит, до утра. — Она сильнее потянула его с дивана, и ему пришлось поддаться.

Настя самодовольно повела его в сторону спальни, будто это была вовсе не его квартира, а наоборот.

— Чистая пижама на верхней полке, справа, — сказал Дима, когда Настя сама открыла шкаф. — Только, боюсь, она будет большая.

— Ничего страшного. — Она вытащила мягкую рубашку и штаны в темно-серую клетку, которые были длиннее, чем ее ноги, сантиметров на двадцать. — Ты будешь смотреть, как я переодеваюсь?

— Сама же притащила меня в спальню. — Дима смотрел с таким же вызовом, как и она. Никто не хотел отступать.

— Ладно, Дмитрий Александрович, можете остаться. — Дима замер в проеме.

Настя же, не спуская с него глаз, стянула с себя трикотажную кофту.

Он смотрел неотрывно, нервно сглатывая и изо всех сил держа себя в руках. И какого… он сказал, что не собирается уходить. Настя, наоборот, была само спокойствие. Она неспешно положила кофту на кровать и чуть развернулась к зеркалу, чтобы снять с волос заколку, будто Димы там и вовсе не было. Она откинула белые волосы назад, и они закрыли петельки на спине. Целый огромный мир сконцентрировался на одной девушке, которая бессовестно крутилась перед ним почти что обнаженной. И надевать рубашку Настя не спешила, а потянулась к пуговице на синих джинсах. Дима скрестил на груди руки и прислушивался к собственному дыханию. Он мог только считать про себя, чтобы не упустить последние частички самообладания. Настя, оставаясь на месте, сняла с себя часть оставшейся одежды и теперь просто стояла, будто забыла, что нужно еще и одеться. Ее талия была тонкой и аккуратной. Рост маленький, и тело было с идеальными пропорциями. Утонченные руки с запястьями, которые можно было обхватить большим и указательным пальцами. Светлая кожа с россыпью маленьких родинок в районе солнечного сплетения. И черное атласное белье, которое создавало резкий контраст на светлом теле и которое Диме очень сильно хотелось снять. Настя одеваться не спешила.