Книга В объятиях тирана, страница 62 – Валентина Кострова

Я испытываю смешанные чувства, находясь под боссом. Мне хочется орать, сопротивляться и одновременно растечься и умолять. Чего именно сильнее всего хочу, без понятия. Именно это и сбивает с толку. Если бы желала Шароева всеми фибрами души, не строила из себя недотрогу, но в моей голове нет этой четкой мысли. Я в смятении. Нет того всепоглощающего возбуждения, возникающего от умелых ласк любовника. Не стону от каждого провокационного движения бедрами Марата.

Ужасная мысль терзает мою головушку: я бревно. Не гибкая изящная лоза, а старое бревнышко с трухой. Но если подумать, Шароев убедится, что от меня никакой искры, охладеет и отпустит. Хрень с редькой! Марату плевать, что я себе там придумала. Он продолжает целовать не только мои губы, но и другие части лица, тела. Его губы повсюду. И это не томная возбуждающая ласка любовника. Больше похоже на то, что меня пытаются со всех сторон отметить, поставить штамп годности.

Тахирович бесстыдно кусает, засасывает, царапает. Он зверюга, стремящийся пометить свою сучку. Засосы как клеймо, одного мало, нужно всюду их оставить. Хорошо, что лоб не трогает, а то была бы красавица. Помимо губ, я чувствую, как руки босса беспрепятственно путешествуют по моему телу. Хотя, возмутись этому наглому поведению, меня бы заткнули. Разными способами. Я продолжаю лежать, вытянувшись в струнку. Пытаюсь разобраться в своих чувствах, пока Марат меня исследует как увлеченный своей темой ученый.

Во мне совершенно нет ощущения предвкушения. Более того, стискиваю зубы, каждый раз, когда тело остро реагирует на то или иное прикосновение. Полный диссонанс. Ум в ужасе от происходящего, а тело пытается вырваться из-под его контроля и предаться разврату. Более того, мне страшно. Этот страх струится вдоль позвоночника потом. Кроется в сжатых кулаках с зажатой простыней. Перекрывает дыхание на долю секунды. Сбивает четкость картинки перед глазами. Марат это видит, чувствует. Он внезапно сгребает мои волосы на затылке, заставляет взглянуть прямо на него. В карих глазах беспросветная тьма.

— Я помогу тебе расслабиться. Доверяй мне.

Киваю. Мне хочется ему довериться, только вот нет полной уверенности в том, что смогу положиться полностью на Шароева. Он последний человек в этом мире, на которого могу рассчитывать.

Марат слезает с меня. Я начинаю дышать, словно вылезла из-под завалов. Провожаю взглядом широкую спину босса, медленно ползу на край кровати, но сбежать, спрятаться не успеваю. Мой тиран возвращается. Садится на кровать, сгребает меня в охапку и подтягивает к себе.

— Без вопросов.

— Что? — недоуменно смотрю на таблетку в его руках. — Что это?

— Успокоительное, — как-то странно произносит Шароева. Смотрит в глаза, похоже, видит сомнение. — Верь мне, Иванова.

Я ему совершенно не верю, но таблетку беру. Заботливый мучитель подает стакан воды. Убедившись, что я благополучно проглотила пилюлю, еще одну таблеточку протягивает. Вопросительно смотрю, мне не отвечают. На свой страх и риск и это проглатываю. Вряд ли мне дали яд, но и на витаминки не похоже. Надеюсь, серьезных последствий не будет. Ведь я против воли ему доверилась,

Некоторое время Шароев пристально за мной наблюдает. Чего-то выжидает. Всматривается в мое лицо прищуренным взглядом. Без понятия, что со мной должно происходить, поэтому послушно лежу. Постепенно появляется необъяснимый жар. Он начинается с низа и с нарастающей скоростью, как цунами, мчится к моему сердцу, заставляя его учащенно забиться, ударяет в голову мощным взрывом.