Книга Эхо нашего лета, страница 81 – Эвелин Грин

Тимур дернул плечом, пряча дрожащие руки в карманы. — Сдавайте в ментовку. Я в колонии уже был, мне там кормят. Лена посмотрела на Марка, ожидая, что он достанет телефон. Но Марк смотрел на парня странным, тяжелым взглядом. В нем не было злости. Только холодный, расчетливый анализ и... узнавание. Словно он смотрел в зеркало собственного прошлого.

— В колонии кормят баландой, а не мясом, — спокойно сказал Марк. — И спят там не на мягких матрасах. Ты врешь, Тимур. Ты просто голодный и злой, потому что дома тебя никто не ждет. Подросток вздрогнул. Маска агрессии на секунду треснула, обнажив детский, панический страх. — Ничего ты не знаешь... — хрипло выдавил он. — Знаю, — Марк подошел к верстаку и бросил рубанок в ящик. Звук был громким, как выстрел. — Завтра в четыре часа дня ты будешь здесь. Тимур моргнул, не понимая. — Чего? — Ты слышал. Завтра в четыре. Будешь мести опилки, таскать доски и мыть инструмент. Пока не отработаешь стоимость замка, который ты сломал, и мое потраченное время. — Ты чокнулся? — Тимур недоверчиво уставился на него. — Я не буду на тебя работать! — Будешь, — Марк сделал шаг к нему, и его тень накрыла парня. — Потому что если завтра в четыре тебя здесь не будет, я найду твою мать. Или того, кто ее заменяет. И расскажу, где ты проводишь ночи. А потом я позвоню своему другу в инспекцию по делам несовершеннолетних. И тебя заберут туда, где тебя точно научат вежливости. Выбор простой, Тимур. Лопата или казенный дом.

В мастерской повисла звенящая тишина. Только за стеной выл ветер, трепля верхушки сосен. Тимур смотрел на Марка, пытаясь найти в его лице хоть каплю сомнения или жалости. Но перед ним стояла скала. — В четыре, — глухо бросил парень, натягивая капюшон на глаза. Он рванул дверь и исчез в темноте, только хруст веток под ногами выдал его бегство.

Лена медленно выдохнула, осознав, что все это время не дышала. Она подошла к Марку и обняла его, прижимаясь щекой к его спине. — Ты уверен, что это хорошая идея? — тихо спросила она. — Он же дикий. Он может что-нибудь поджечь или украсть снова. Марк повернулся и обнял ее, пряча лицо в ее волосах. От него пахло древесиной и холодным ветром. — Он не дикий, Ленка. Он просто потерянный. Его нужно просто направить. Лена подняла голову, глядя в его серые, как штормовое море, глаза. — А ты умеешь направлять? Марк чуть заметно улыбнулся, и в этой улыбке было столько скрытой силы и нежности, что у Лены сладко заныло сердце. — Я же тебя направил, капитан? Справлюсь и с одним упрямым щенком.

Стрелки настенных часов в мастерской неумолимо приближались к четырем. Лена сидела на высоком табурете у верстака, обхватив руками кружку с горячим чаем, и не сводила глаз с двери. Снаружи начинало темнеть, и сосны за окном превратились в черные, рваные силуэты на фоне свинцового неба.

— Он не придет, — тихо сказала она, нарушая мерное шуршание точильного камня. — Марк, ну подумай сам. Зачем ему возвращаться? Он мог уже сто раз рассказать друзьям, какой ты псих, и забыть этот адрес.

Марк не отрывался от заточки широкой стамески. Движения его были медленными, гипнотическими. — Он придет, — спокойно ответил он, проверяя лезвие на свет. — Такие, как он, всегда возвращаются туда, где их не ударили, когда они этого ждали. Это сбивает их с толку. Им нужно прийти и убедиться, что это не было ошибкой.