Книга Эхо нашего лета, страница 80 – Эвелин Грин

Марк мягко, но твердо опустил ее руку с телефоном. — Полиция приедет через час. Ничего не найдет, составит протокол и уедет. А потом они вернутся. Нет. Мы подождем. — Ждать? Здесь? В темноте? — Он вернется, — уверенно произнес Марк, выключая верхний свет. — Взял только самое дорогое и компактное, чтобы проверить, заметим ли мы. Если заметим — он больше не сунется. Если нет — придет за остальным сегодня ночью. Выключай фонарик на телефоне. Садись в угол, за штабель досок. И молчи.

Лена послушно устроилась в тени, обхватив колени руками. Сердце глухо стучало в груди. Темнота в мастерской была густой, разбавляемой лишь тусклым лунным светом, пробивающимся сквозь высокое окно под самой крышей. Шум сосен за стеной напоминал шепот.

Прошел час. Второй. Лена уже начала замерзать, а глаза Марка, сидевшего совершенно неподвижно у самого входа, казалось, видели в темноте лучше любой совы.

И тогда раздался тихий скрип. Дверь поддалась с едва слышным металлическим щелчком. В щель проскользнула тонкая, черная фигура. Лена затаила дыхание. Незваный гость двигался быстро, почти бесшумно, но в воздухе повис резкий, кисловатый запах дешевого табака и нестираной одежды.

Фигура направилась прямиком к верстаку, к ящику с набором стамесок. В тот момент, когда худая рука в вытянутом рукаве коснулась дерева, Марк щелкнул выключателем. Яркий свет прожектора ударил в лицо вору, заставив его шипяще выругаться и заслонить глаза локтем.

Лена ахнула. Это был не матерый вор и не местный пьяница. Перед ними стоял подросток. Худой, как щепка, с торчащими из-под короткой куртки костлявыми запястьями. Капюшон съехал набок, открывая взъерошенные, грязные волосы и бледное лицо с заострившимися скулами. Ему было от силы лет четырнадцать, но в глазах горела такая дикая, загнанная злость, что Лене стало не по себе.

— А ну стой! — рявкнул Марк, делая шаг вперед. Его голос заполнил мастерскую, низкий и не терпящий возражений.

Подросток дернулся, как пойманный зверь. Он метнулся к двери, но Марк оказался быстрее. Он перехватил парня за воротник куртки, легко, словно котенка, прижав к шершавой стене. — Пусти! — взвизгнул пацан, бешено извиваясь и пытаясь ударить Марка коленом. — Убью, слышишь?! Да пошел ты! Ментов вызывай! Мне плевать!

Лена вскочила, пораженная потоком отборной брани, летящей из уст такого юного создания. — Марк, осторожнее, он сейчас себе шею свернет!

Марк не обращал внимания на ее слова. Он держал парня крепко, но без жестокости, просто лишая его возможности двигаться. — Карманы, — холодно скомандовал Марк. — Иди ты... Марк свободной рукой быстро и профессионально вывернул карманы куртки. На бетонный пол со звоном посыпались мелочь, смятые окурки, складной нож с обломанным кончиком и... тот самый японский рубанок, который парень, видимо, успел перепрятать в кустах у входа и вернулся за добавкой.

Марк отпустил его, отступив на шаг. Подросток тут же отскочил к двери, тяжело дыша и скалясь, как волчонок, загнанный в угол. Он был готов к удару, к крикам, к тому, что сейчас его начнут бить или сдадут в участок. Но Марк просто наклонился, поднял рубанок и аккуратно протер его тряпкой. — Как зовут? — спросил он ровным голосом. Парень сплюнул на пол. — Тимур. А тебе какое дело? — Тимур, — повторил Марк, кивая. — Я Марк. А это Лена. И ты только что попытался украсть инструмент, который стоит больше, чем твоя жизнь в ближайшие пять лет.