Книга Эхо нашего лета, страница 64 – Эвелин Грин

Марк вышел из кухни, вытирая руки полотенцем. На нем были привычные тренировочные штаны и выцветшая футболка. Он подошел к коробкам, окинув их оценивающим взглядом.

— Не так уж и много для человека, который планировал покорить мегаполис, — с мягкой усмешкой заметил он, обнимая Лену со спины и укладывая подбородок ей на макушку.

— Самое ценное я забрала с собой еще в первый приезд, — Лена накрыла его руки своими. — А это... так, остатки прошлого. Поможешь разобрать?

Они сели прямо на пол, который был оборудован системой подогрева, и вооружились канцелярскими ножами. Вскрывать эти коробки было всё равно что проводить инвентаризацию другой, чужой жизни.

В первых двух оказались книги по урбанистике и архитектуре, тяжелые глянцевые альбомы и профессиональные справочники. Марк бережно откладывал их в сторону, комментируя, что для них придется сделать отдельный дубовый стеллаж в гостиной. В третьей коробке лежала одежда — в основном строгие офисные костюмы, которые теперь казались Лене нелепой броней.

А вот четвертая коробка заставила её руки на секунду замереть. На самом дне, под слоем свитеров, лежал забытый Вадимом кашемировый шарф и совместная фотография в рамке, сделанная на какой-то корпоративной вечеринке.

Марк, разбиравший соседний ящик, заметил её заминку. Он отложил нож и внимательно посмотрел на её лицо, ожидая реакции.

Но реакции не последовало. Лена не почувствовала ни укола боли, ни сожаления, ни даже злости. Только глухое, спокойное равнодушие. Она взяла шарф и рамку, поднялась на ноги и спокойно выбросила их в черный мусорный пакет, стоящий у двери.

— Знаешь, — сказала она, возвращаясь на теплое место рядом с Марком. — Раньше я думала, что воспоминания — это тяжелый груз, от которого невозможно избавиться. А оказалось, что их можно просто выбросить в мусорку.

Марк ничего не сказал, но в его глазах блеснуло удовлетворение. Он притянул к себе тубусы, которые Лена вытащила из пятой коробки.

— А с этим что будем делать? — он покрутил в руках черный пластиковый цилиндр. — Твои чертежи. Эскизы. Ты не скучаешь по проектированию, москвичка?

Лена посмотрела на тубусы. Внутри лежали её нереализованные проекты, смелые идеи, которые начальство бюро в Москве всегда называло «слишком эмоциональными» и нерентабельными.

— Я думала об этом, — призналась она, забирая у него тубус. — «Маяку» пока не нужен архитектор, ему нужен хороший управляющий. Но... я смотрела на твою мастерскую во дворе. Она слишком тесная для тех объемов заказов, которые ты берешь.

Марк удивленно приподнял брови.

— Ты хочешь спроектировать мне новую мастерскую?

— Я хочу спроектировать нам целое пространство, — поправила Лена, и в её голосе зазвучала та самая уверенность, которая помогла им отстоять магазин перед чиновниками в мэрии. — Новую мастерскую для тебя. Может быть, небольшую пристройку-веранду для «Маяка» к весне, чтобы люди могли пить кофе на свежем воздухе, глядя на море. Я хочу строить то, что будет жить.

Марк смотрел на неё несколько долгих секунд. В его серо-стальных глазах отражались отблески огня из камина. Затем он медленно улыбнулся — широкой, искренней улыбкой.

— Значит, теперь мы не только продаем книги и варим кофе. Мы еще и строим.

— Мы же команда, Марк, — напомнила Лена, повторяя его собственные слова.