Книга Правила случайных соседей, страница 99 – Эвелин Грин

Соколов кивнул и, словно тень, выскользнул из архива.

Вика тяжело выдохнула, опираясь спиной о стеллаж с папками. — Лера, у тебя есть бумажка. Но Корнеев — это машина. Он не отступит. Он скажет, что это подделка, что ты сама её нарисовала в своем фотошопе. Нам нужно передать это в независимую лабораторию и в прессу, но отсюда нас не выпустят.

Лера посмотрела на Викторию, и в её глазах вспыхнул опасный, жестокий огонек. Художница, которая привыкла видеть мир в полутонах, сейчас видела только черно-белую схему выживания.

— Мы не будем прятаться, Вика, — Лера достала телефон и открыла приложение диктофона, проверяя, идет ли запись. — Мы пойдем прямо к нему. Следователь Корнеев хочет играть по законам войны? Что ж. Пусть узнает, что жена хирурга Лебедева тоже умеет держать скальпель. Только я режу не ткани. Я режу репутации.

В этот момент тяжелая дверь архива дернулась. Ручка опустилась, но дверь не поддалась — Вика инстинктивно щелкнула замком, когда они входили.

— Открывайте! — раздался из коридора грубый, не терпящий возражений мужской голос. — Следственный комитет. Поступил сигнал о сокрытии улик. Откройте дверь, или мы высадим её!

Лера и Виктория переглянулись. Ладонь Леры снова легла на живот, оберегая маленькую фасоль от грохота, который вот-вот должен был разорвать тишину. Охота началась. И на этот раз загнанным в угол был не Марк.

Удары в дверь стали чаще и тяжелее. Тонкий металл дребезжал, и казалось, что замок вот-вот не выдержит напора.

— Открывайте! Это следственная группа! — голос за дверью звучал не как у представителя закона, а как у вышибалы из ночного клуба.

Лера лихорадочно соображала. Отдать им оригинал распечатки — значило подписать Марку приговор. Бумага исчезнет в недрах шредера, а в официальную карту ляжет поддельный анализ, где будет указана только врачебная ошибка. Но и прятать её на себе было самоубийством: если они решат провести личный досмотр, документ найдут мгновенно.

— Вика, — Лера схватила коллегу за рукав, её глаза горели лихорадочным блеском. — Архив. Куда вы складываете старые карты пациентов, которые подлежат утилизации, но еще хранятся по регламенту?

Вика, бледная, но собравшаяся, метнула взгляд на стеллажи. — Третий ряд снизу. Коробки с синими наклейками. Их не трогали годами, завтра должны были вывезти на макулатуру.

Лера вырвала распечатку из внутреннего кармана пальто. За три секунды она сложила листок в крошечный квадрат и сунула его в первую попавшуюся пыльную папку с надписью «Отчеты по гемодиализу 2016». Вика молча задвинула папку в самую глубину стеллажа, прикрыв стопкой старых журналов.

Тем временем Лера достала телефон. Пальцы бегали по экрану с невероятной скоростью. Она открыла облачное хранилище, загрузила туда четкое фото распечатки и отправила ссылку на два адреса. Первый Игорю Валерьяновичу, начальнику службы безопасности, который уже один раз спасал их семью. Второй — известному медицинскому журналисту, с которым Лера познакомилась на благотворительном аукционе и который терпеть не мог Корнеева за его цензуру в прессе.

В теме письма она написала всего два слова:«Мертвая рука». Если она не введет пароль-отмену в течение двенадцати часов, ссылка автоматически уйдет в открытые телеграм-каналы и прокуратуру.