Книга Правила случайных соседей, страница 96 – Эвелин Грин

На экране высветилось имя: Виктория.

Лера нахмурилась. Вика редко звонила в рабочее время, а если звонила, то только по вопросам благотворительных проектов клиники, где Лера выставляла свои картины, или по срочным делам, касающимся МаркаЛера провела пальцем по экрану.

— Вика, привет. У тебя случилось что-то с…

— Лера, слушай меня очень внимательно, — голос Виктории был неузнаваем. В нём не было ни привычного высокомерия, ни ледяного спокойствия. Он дрожал от напряжения и сдерживаемой паники. — Ни в коем случае не езжай в клинику. Слышишь? Оставайся дома.

Лера замерла, чувствуя, как холодная капля страха падает прямо в сердце. — Вика, что случилось? Где Марк?

— Он в операционной. Уже третий час, — Вика судорожно вздохнула, и в трубке послышался глухой стук, словно она закрылась в каком-то подсобном помещении. — Час назад на объездной трассе перевернулся школьный автобус. В него влетел грузовик с арматурой. Массовое ДТП, Лера. Десятки пострадавших, половина — дети. К нам свезли всех тяжелых. У нас тут филиал военного госпиталя.

У Леры перехватило дыхание. Она инстинктивно прижала ладонь к животу, словно защищая маленькую жизнь от чужой беды. — Боже… Марк оперирует?

— Он не просто оперирует, — голос Виктории сорвался на шепот. — Он взял на себя самого тяжелого пациента. Мальчика, десяти лет. Черепно-мозговая, множественные оскольчатые переломы, разрыв селезенки. Но проблема не в этом, Лера. Проблема в том, чей это сын.

Лера медленно опустилась на барный стул, чувствуя, как немеют ноги. — Чей?

— Это сын Василия Корнеева. Заместителя председателя следственного комитета по региону, — Вика выплюнула эту фамилию так, словно обожгла язык. — Ты же знаешь, кто это. Человек, который может закрыть любую клинику одним звонком. Человек, который сажает людей за ошибки в медицинских картах.

Лера знала. Фамилия Корнеева регулярно мелькала в новостях в контексте громких, жестких зачисток и уголовных дел. Это был человек-машина, не знающий слова «сострадание».

— Вика, Марк — лучший хирург. Он вытащит мальчика, — Лера пыталась говорить твердо, но её собственный голос предательски дрожал.

— Лера, ты не понимаешь! — Вика была на грани истерики. — У мальчика началась аллергическая реакция на анестезию. Анафилактический шок прямо на столе. Марк его реанимировал, сердце запускали дважды. Сейчас они закрыли грудную клетку, но мальчик в глубокой коме. Корнеев уже здесь. Он привез с собой свиту и каких-то людей в штатском. Он орет, что Марк экспериментировал на его сыне, что он умышленно ввел не тот препарат. Он требует возбудить уголовное дело прямо сейчас, пока ребенок еще на ИВЛ!

В трубке послышались крики, грохот открывающихся дверей, и Вика быстро зашептала: — Корнеев требует отстранить Марка и арестовать все записи с камер в операционной. Громов пытается его урезонить, но Корнеев вне себя от горя и ярости. Он ищет козла отпущения, Лера. И он выбрал твоего мужа. Если мальчик не очнется… Марка уничтожат. Его посадят.

Телефон выскользнул из ослабевших пальцев Леры и упал на столешницу.

В ушах стоял звон. Она смотрела на залитую солнцем гостиную, на мольберт с начатой картиной, на свою чашку с остывающим чаем. Еще час назад этот мир был безопасным, теплым и предсказуемым. А теперь он рушился, затягивая их в черную воронку чужой трагедии и чужого всемогущества.