Книга Правила случайных соседей, страница 39 – Эвелин Грин

Лера затаила дыхание. — Мансардные окна? Это же идеальный верхний свет...

— А еще, судя по фото, там абсолютно ровные белые стены и паркет из натурального дуба, — Марк развернул телефон к Лере.

На экране светилась фотография огромной студии. Чистые линии, много воздуха и никакого бархата. Идеальный холст, который ждал, когда они заполнят его своей совместной жизнью.

— Они готовы показать её прямо сейчас, — Марк посмотрел на часы. — Едем?

Лера залпом допила свой напиток, её глаза загорелись тем самым знакомым, хаотичным блеском.

— Едем!

Дом на набережной канала Грибоедова встретил их монументальной дубовой дверью и прохладной парадной, от которой веяло историей и старым камнем. Поднимаясь по широкой лестнице с чугунными перилами, Лера чувствовала, как внутри всё сжимается от предвкушения.

Марк шел чуть впереди. Когда ключ с тихим, весомым щелчком повернулся в замке, он распахнул дверь и отступил в сторону, пропуская Леру первой.

Она переступила порог и замерла, забыв, как дышать.

Это было невероятно. Огромное, залитое вечерним золотым светом пространство под самой крышей. Скошенные потолки с широкими мансардными окнами, через которые было видно только бледнеющее петербургское небо. Идеально ровные, ослепительно белые стены и светлый дубовый паркет, на котором не было ни единой царапины.

— Здесь совсем нет мебели, — констатировал Марк. Он прошел в центр зала, и его шаги гулким эхом отразились от стен. — Владельцы вывезли абсолютно всё. Даже светильников нет, только выводы под них.

— Это же прекрасно... — Лера медленно прошла следом, запрокинув голову и глядя на стеклянный потолок. Она раскинула руки, словно пытаясь обнять весь этот воздух. — Марк, это чистый лист. Никакого чужого духа, никаких бордовых портьер и старой пыли. Никаких чужих историй. Мы всё напишем сами.

Марк остановился у окна. Вид открывался на паутину крыш и величественный купол Исаакиевского собора вдали. Он обернулся и посмотрел на Леру. Она стояла посреди пустой комнаты, залитая теплым закатным светом, и выглядела такой живой, такой настоящей, что у него защемило в груди.

В этот момент любые сомнения о «несовместимости» их миров окончательно рассыпались в прах. Ему больше не нужна была стерильная идеальность одиночества. Ему нужна была она.

Он подошел к ней вплотную, мягко перехватил ее руки и притянул к себе.

— Значит, берем? — тихо спросил он, глядя ей в глаза.

— Берем, — не раздумывая ни секунды, ответила Лера. — Только обещай мне одну вещь.

— Какую?

— В этой квартире мы больше не используем малярный скотч. Никаких границ.

Марк усмехнулся, убирая выбившуюся прядь за ее ухо, и наклонился, оставляя долгий поцелуй на ее губах.

— Обещаю. Желтый скотч остался в прошлой жизни.

Первая ночь на новом месте стала самым странным и самым романтичным приключением за всю историю их отношений. Грузчики успели перевезти лишь часть вещей, бросив стопки картонных коробок прямо в коридоре. У них не было ни кровати, ни стола, ни даже чайника.

Они расстелили огромный надувной матрас прямо по центру пустой гостиной, соорудив гнездо из всех пледов, которые смогли найти в коробках. Ужинали они остывшей пиццей, сидя по-турецки на полу, а вместо вина пили минералку из пластиковых стаканчиков. Но ни один мишленовский ресторан не смог бы заменить Лере этот вечер.