Книга Правила случайных соседей, страница 30 – Эвелин Грин

Художница внутри нее расправила плечи.

— Я иллюстратор, Виктория, — с легкой, абсолютно искренней улыбкой ответила Лера. — Работаю с разными жанрами. Кстати, серебряный — отличный выбор. Он прекрасно подчеркивает холодный подтон вашей кожи. Жаль только, что освещение в зале желтоватое, оно немного съедает этот эффект и делает ткань тусклой. Но при дневном свете вы, должно быть, выглядите просто потрясающе.

Виктория моргнула, сбитая с толку этой профессиональной, вежливой, но обезоруживающей оценкой. Она рефлекторно посмотрела на свое платье, словно ища изъяны.

— Эм... спасибо, — процедила она, теряя весь свой ядовитый запал.

Марк издал звук, очень похожий на замаскированный кашель, чтобы скрыть рвущийся наружу смех.

— Извини, Вика, нам нужно поздороваться с главврачом, — мягко сказал он и увел Леру вглубь зала. Как только они оказались вне зоны слышимости, он наклонился к ее уху: — Это было жестоко. И абсолютно гениально.

— Я просто художник. Я вижу цвета, — Лера невинно захлопала ресницами, хотя внутри ликовала.

Остаток вечера прошел на удивление легко. Знакомя Леру с коллегами, Марк больше не прятался за сухими формулировками. «Моя девушка, Валерия. Потрясающий художник», — говорил он с такой гордостью, что у Леры щемило сердце.

Она даже умудрилась очаровать сурового профессора Громова — наставника Марка. Когда тот пустился в долгие рассуждения о строении сердечной мышцы, Лера вдруг заметила: «Знаете, анатомическое сердце рисовать гораздо интереснее, чем обычные "валентинки". В нем столько динамики. Это же идеальный, безостановочный двигатель». Профессор так воодушевился, что следующие полчаса они втроем увлеченно обсуждали пропорции золотого сечения в хирургии.

Ближе к полуночи Марк увел Леру на открытый балкон. Воздух был прохладным, где-то внизу шумел ночной Петербург.

Марк снял свой пиджак и накинул ей на плечи. Он встал позади, обняв ее за талию, и прижал к себе.

— Ты справилась, — прошептал он в ее волосы. — Ты покорила их всех.

— Я просто была собой, — Лера откинула голову ему на плечо. — Но, честно говоря, я бы сейчас отдала этот фуршет с тарталетками за огромную тарелку макарон с сыром на нашей старой кухне.

Марк тихо рассмеялся, и этот звук отдался теплом в ее спине.

— Твое желание — закон. Едем домой.

Слово «домой» прозвучало так правильно и естественно, что Лера поняла: ей больше не нужно ничего доказывать. Она уже на своем месте.

Субботнее утро после триумфального бала было ленивым и пахнущим ванильными сырниками. Лера, напевая, раскладывала завтрак, а Марк, изменив своей привычке читать медицинские сводки, листал альбом с её набросками, то и дело задерживаясь на своем портрете.

Идиллию нарушил резкий, настойчивый звонок в дверь. Не деликатный стук, а именно звон — требовательный и официозный.

На пороге стоял Аркадий Петрович — тот самый скользкий риелтор, который когда-то «случайно» сдал одну квартиру двум разным людям. Рядом с ним переминался с ноги на ногу плотный мужчина в дорогом сером костюме с папкой-планшетом.

— Доброе утро, молодежь! — фальшиво-бодро пропел Аркадий, стараясь не смотреть Марку в глаза. — Прошу прощения за вторжение, но дело срочное. Форс-мажор, так сказать.

Марк, застегивая на ходу пуговицы рубашки, вышел в коридор. Его лицо мгновенно приняло выражение «я сейчас буду делать вам больно, и это не операция».