Книга В разводе. Ты забрал мою жизнь, страница 71 – Ирина Суздалева

Лев смотрит на меня еще несколько секунд, потом резко выдыхает и отворачивается, будто сдерживает более грубые слова.

— Нам с тобой надо придумать план, — говорит он глухо, снова поворачиваясь ко мне, — как вытащить тебя из того болота, в которое ты сама себя засунула.

— Что это значит? — спрашиваю после короткой паузы и слышу, как собственный голос становится ниже, суше, опаснее.

Лев поднимает на меня взгляд, и в его серых глазах мелькает раздражение, смешанное с усталостью. Будто это он весь вечер стоял у чужого подъезда с цветами в руках, целовался на теплоходе, пытался дышать после приступа паники, а потом получил бывшего мужа в качестве бонуса. Ну конечно. Бедный Лев. Вечно ему приходится разгребать последствия чужих решений. Особенно моих.

— Ты в курсе, кто такой Дмитрий Соколов? — бывший делает шаг ближе, но Андрей сжимает мою руку чуть заметнее, и Лев снова останавливается.

Фамилия бьет неприятно.

Соколов.

Да, конечно, я знала фамилию клиента. Видела в договоре, в реквизитах, в письмах. Знала, что он богатый, влиятельный, хамоватый кобель с золотым кольцом на пальце и взглядом, от которого хотелось вымыть руки. Но, видимо, не знала главного. Как всегда. Женщины часто узнают главное последними. Нужно попросить помощницу узнать побольше информации об несостоявшемся клиенте.

— Конечно, — отвечаю, стараясь не показать, как внутри все ухнуло вниз. — Зачем ты пришел? — спрашиваю, выпрямляясь и мысленно посылая его подальше всеми возможными фибрами души.

— Твою шкуру дурную спасти собираюсь, — Лев рычит и кивает куда-то в сторону дороги, будто там уже стоит целая армия проблем.

Смотрю на него настолько скептически, насколько вообще способна после длинного дня, романтического свидания, поцелуя на палубе и ночной сцены у подъезда.

— Спасибо, — говорю сухо. — Я в твоих услугах не нуждаюсь.

— Алла…

— У тебя есть кого спасать, — перебиваю, чувствуя, как в груди поднимается усталость. Такая тяжелая, мутная, почти физическая, будто мне на плечи положили мокрое одеяло. — У тебя есть жена. Вот ей и займись. А меня оставь в покое. Я сама как-нибудь разберусь со своими проблемами.

— Не разберешься, — Лев делает еще шаг, и голос становится жестче. — Ты совсем дура? Ты не справишься с тем, что сама на себя навлекла. Не справишься одна.

А вот это уже задевает.

Не потому что он прав. Хотя, возможно, частично прав, и именно это бесит сильнее всего. А потому что Лев снова говорит со мной так, будто я та самая больная женщина на койке, которую можно отодвинуть, успокоить, поставить на место и решить все за нее. Словно за эти три года не было ни фирмы, ни судов, ни ночей, когда я сама вытаскивала себя из паники, ни утра, когда впервые смогла посмотреть в зеркало и не увидеть там жертву.

Смотрю на бывшего в упор.

А потом, прежде чем успеваю передумать, сама крепче сжимаю руку Андрея.

Мужчина не дергается. Не удивляется. Только его пальцы надежно обхватывают мои, отвечая на этот почти безумный жест так естественно, будто мы давно имеем право держаться друг за друга перед прошлым.

— Ты еще не понял? — спрашиваю, глядя Льву прямо в глаза. — Я уже давно не одна.

Лев каменеет.

Вижу, как у него дергается скула. Как взгляд падает на наши сцепленные руки. Как в нем что-то вспыхивает — злое, ревниво. Поздно. Слишком поздно. Когда-то я мечтала увидеть в его глазах хотя бы тень страха потерять меня. Теперь вижу. И ничего не чувствую, кроме усталости.