Книга В разводе. Ты забрал мою жизнь, страница 20 – Ирина Суздалева

Пока я боролась за свою жизнь, эти двое жили, строили планы, женились, рожали детей. Пили шампанское. А я… я просто выживала. Выживала и смотрела на их фотографии. Потому что не могла оторваться. Потому что хотела сделать себе еще больнее. Потому что была той еще мазохисткой.

Прямо сейчас как никогда понимаю, что нужно было просто заблокировать их всех, сразу как только увидела первые фотографии. Удалить, запретить появляться в моей ленте, вычеркнуть предателей из своей жизни. Не мучить себя. Не смотреть на это чужое счастье, построенное на моем горе. Не ворошить прошлое, которое уже не вернуть.

Но я не сделала этого.

Я продолжала заходить на страницу Кристины. Продолжала смотреть. Каждый день. Каждую ночь. Листала ленту, рассматривала фотографии, читала подписи. Причиняла себе боль. Зачем-то. Наверное, хотела убедиться, что все это правда. Наверное, надеялась, что однажды увижу, как их счастье рушится. Наверное, просто не могла остановиться — как человек, который ковыряет старую рану, не давая ей зажить.

Я смотрела, как Кристина обустраивает новый дом.

Смотрела на то, как она любит моего мужа, как они целуются на камеру, как он дарит ей цветы, как говорит ей те же слова, которые когда-то говорил мне: “Ты — моя жизнь”, “Я никогда тебя не брошу”, “мы будем вместе всегда”, как Лев смотрит на нее с той же нежностью, с которой когда-то смотрел на меня.

Смотрела и умирала внутри. Каждый раз. Заново.

Но не могла остановиться.

Пока наконец-то не отболело, пока я не закрыла эту главу своей жизни. Навсегда.

И только после этого я заблокировала всех и вся.

Кристину — в первую очередь. Льва — сразу следом. Свету — тоже. Все общие знакомые, которые могли бы передавать мне новости о них, тоже пошли под одну гребенку. Я вычеркнула их всех из своей жизни. Раз и навсегда. Потому что больше не могла. Потому что каждый раз, когда видела их имена, меня тошнило. Потому что каждый раз, когда думала о них, внутри открывалась старая рана.

Мне не нужно было знать, как у них дела. Не нужно было видеть их счастливые лица. Не нужно было слышать о том, какая у них была красивая свадьба или какой у них родился замечательный ребенок. Мне не нужно было знать, счастливы ли они. Или несчастливы. Или живут душа в душу. Или уже ненавидят друг друга.

Мне нужно было одно — забыть.

И я забыла. Почти.

Три года строила новую жизнь. Три года не вспоминала знакомые имена. Три года была свободна — от боли, от обиды, от чувства вины, от жалости к себе.

Я работала, создавала фирму, обустраивалась, жила — по-настоящему жила.

А теперь прошлое, которое я вычеркнула из своей жизни, вернулось и… стоит за моей спиной.

Стоит мне снова подумать о Кристине, как я тут же вспоминаю про Свету… про сестру, с которой мы были с детства удивительно близки.

Света… сестра… она пыталась “наладить” со мной отношения… как умела, как могла.

Сначала звонила. Много раз. Десять, двадцать, тридцать раз за день. Я не брала трубку. Тогда она начала писать. Длинные сообщения, полные извинений и оправданий. Полные слезных смайликов и просьб о прощении.

“Аллочка, прости меня, я была не права. Я просто хотела, чтобы моя дочь была счастлива. Я не думала, что будет так больно тебе. Ты же понимаешь, материнское сердце — оно не может желать ребенку зла. Кристиночка просто влюбилась. А Лев… ну что Лев? Он мужчина, он сам все решил. Аллочка, ну пожалуйста, не молчи. Ты же моя сестра”.