Книга Как профукать праздник. Любовь в больничной палате, страница 92 – Екатерина Мордвинцева

Я знала, что это глупо. Знаю, что отражения не посылают знаков. Что это просто случайность. Что я вижу то, что хочу увидеть.

Но я чувствовала.

* * *

Я не заметила, как Саша вошёл.

Он стоял в дверях кухни, смотрел на меня, и я видела, как его лицо меняется, когда он замечает мои слёзы.

— Кристина? — он подошёл ближе. — Что случилось?

Я подняла на него глаза. Слёзы текли по щекам, но это не были слёзы боли. Они были другими.

— Даша прислала фото, — я протянула ему телефон. — Из аэропорта. За минуту до вылета.

Он взял телефон, посмотрел на экран. Я видела, как его глаза пробегают по лицам подруг, останавливаются на отражении.

— И что ты там увидела? — спросил он, возвращая телефон.

— Там... в отражении... — я запнулась, понимая, как глупо это звучит. — Я подумала, что это они. Что они дают знак.

Он молчал. Я ждала, что он скажет что-то умное, логичное. Что это просто отражение, что не нужно искать знаки там, где их нет, что нужно жить реальностью.

Но он сказал другое.

— Верь, — он сел рядом и взял меня за руку. — Если это помогает тебе жить.

Я посмотрела на него.

— Ты не считаешь это глупым?

— Нет, — он покачал головой. — Я считаю это нужным. Если тебе легче от того, что ты видишь в этом знак — пусть будет знак. Кто мы такие, чтобы говорить, что это не так?

— Но это же просто отражение, — я смотрела на экран. — Стекло, свет, случайность.

— Может быть, — он пожал плечами. — А может, нет. Мы не знаем. Мы никогда не узнаем. Но если это приносит тебе спокойствие — зачем отказываться?

Я сжала его руку.

— Я думала, ты скажешь, что я сошла с ума.

— Ты не сошла с ума, — он улыбнулся. — Ты надеешься. И это нормально.

— Даже после того, как поиски прекратили? Даже после того, как их объявили пропавшими?

— Особенно после этого, — он посмотрел на меня, и в его глазах было что-то такое, от чего у меня замерло сердце. — Надежда — это единственное, что остаётся, когда всё потеряно. И тот, кто надеется, не сходит с ума. Он просто живёт.

Я смотрела на фотографию, на лица подруг, на размытое пятно в отражении, и чувствовала, как внутри меня успокаивается буря.

— Они улыбаются, — сказала я. — Смотри, какие они счастливые.

— Счастливые, — согласился он.

— Они мечтали об этом отпуске. Женя говорила, что хочет искупаться в море в полночь. Маша — запустить фейерверк на пляже. Лера — научить всех танцевать сальсу.

— Они успели? — спросил он.

— Не знаю, — я покачала головой. — Надеюсь, что да. Надеюсь, что они успели всё. Что их Новый год был таким, каким мы задумывали.

— Думаешь, они счастливы? — спросил он.

Я посмотрела на фотографию. На лица подруг, которые смотрели на меня из прошлого, из того мира, где они были живы, где они были рядом.

— Думаю, да, — сказала я. — Где бы они ни были, я думаю, они счастливы.

* * *

Ночью я не спала.

Я лежала рядом с Сашей, смотрела в потолок и думала о подругах. О том, как мы познакомились, как дружили все эти годы, как делили радости и печали. О том, как Маша держала меня за руку, когда я плакала из-за Максима. Как Женя приносила пирожные, когда я получила выговор на работе. Как Лера смешила меня, когда мне было грустно.

Они были моей семьёй. Моей опорой. Моим тылом.

А теперь их нет. И никогда не будет.

Но сегодня, глядя на эту фотографию, я почувствовала что-то, чего не чувствовала с тех пор, как узнала о пропаже самолёта. Спокойствие. Не принятие, нет. Не смирение. Просто... спокойствие.