Книга Как профукать праздник. Любовь в больничной палате, страница 69 – Екатерина Мордвинцева

— Я не стресс, — Максим усмехнулся, и в его усмешке было что-то вызывающее. — Я её бывший молодой человек. Мы вместе два года были.

— Были, — подчеркнула я, выдёргивая руку. — Максим, тебе правда пора.

— Крис, — он посмотрел на меня с укоризной. — Не прогоняй меня. Я хочу помочь.

— Вы можете помочь, покинув палату, — сказал Саша, и его голос стал твёрже. — Пациентке нужен отдых.

Максим посмотрел на Сашу, и я увидела, как в его глазах загорается что-то недоброе. Он не привык, чтобы ему указывали. Он не привык, чтобы его выгоняли.

— Слушайте, доктор, — сказал он, и в его голосе появилась агрессия. — Я здесь не для того, чтобы выслушивать ваши указания. Я здесь, чтобы поддержать близкого мне человека.

— Вы сказали, что вы бывший, — напомнил Саша. — А у бывших нет права решать, что нужно пациентке.

— А у вас есть? — Максим встал, и я увидела, как он напрягся. — Вы кто? Врач? Вы лечите её тело. А я знаю её душу. Я знаю, что ей нужно.

— Сейчас ей нужно, чтобы её оставили в покое, — сказала я, и мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидала.

Максим повернулся ко мне, и в его глазах я увидела удивление. Он не ожидал, что я встану на сторону врача.

— Крис, — сказал он, и в его голосе появилась та самая нотка, которая когда-то заставляла меня чувствовать себя виноватой. — Ты гонишь меня? После всего, что между нами было?

— После всего, что между нами было, я не хочу тебя видеть, — сказала я, и каждое слово давалось мне с трудом, но я говорила. — Ты не пришёл, чтобы помочь. Ты пришёл, потому что увидел слабость. Потому что подумал, что я сломалась и ты сможешь вернуться. Но я не сломалась. Я не сломаюсь. И ты не нужен мне.

Максим смотрел на меня, и я видела, как его лицо меняется. Удивление сменяется злостью, злость — обидой, обида — чем-то холодным, расчётливым.

— Ты пожалеешь, — сказал он тихо. — Когда останешься одна. Когда поймёшь, что никому не нужна. Когда...

— Максим, — голос Саши прозвучал как удар хлыста. — Покиньте палату. Немедленно.

Максим посмотрел на него, и я увидела, как он колеблется. Ему хотелось сказать что-то ещё, сделать больно, унизить. Но что-то в лице Саши — спокойная, непоколебимая уверенность — остановило его.

— Ладно, — он повернулся ко мне. — Я ухожу. Но знай: я пытался. Я хотел помочь. А ты...

— До свидания, Максим, — сказала я.

Он вышел, громко хлопнув дверью. В палате стало тихо.

* * *

Я сидела на кровати, глядя в одну точку, и чувствовала, как дрожат руки. Не от страха — от злости. На него. На себя. На то, что он всё ещё может меня задеть.

— Кристина, — Саша сел на стул, и я почувствовала, как его рука накрывает мою. — Ты как?

— Я в порядке, — сказала я, и мой голос прозвучал глухо.

— Ты не в порядке, — он сжал мою руку. — Но это нормально. После такого никто не бывает в порядке.

Я подняла на него глаза.

— Откуда ты знаешь?

— Я видел, как он на тебя смотрел, — сказал Саша. — Такие люди не меняются. Они только ищут, кем бы поживиться.

— Ты прав, — я вздохнула. — Я думала, что он изменился. На секунду поверила. Но потом...

— Ты вовремя поняла, — сказал он. — Это главное.

Я смотрела на его руку, которая держала мою, и чувствовала, как внутри меня успокаивается буря.

— Спасибо, — сказала я. — Что пришёл. Что не оставил меня с ним.