Книга Как профукать праздник. Любовь в больничной палате, страница 19 – Екатерина Мордвинцева

— Не очень, — призналась я. Голова всё ещё болела, хотя и не так сильно, как вчера. К горлу иногда подкатывала тошнота, но я научилась с ней справляться — глубокий вдох, медленный выдох, и она отступала.

— Ничего страшного, — медсестра улыбнулась. — Поешьте понемногу. Силы нужны.

Она ушла, и я осталась лежать, глядя в потолок. Соседка, Марья Ивановна, ещё спала, и в палате было тихо — только капли из капельницы падали в прозрачную трубку, отсчитывая секунды.

Я думала об Ольге.

Вчера врач — Саша — сказал, что она уже дома, что с ней всё в порядке. Но я не знала, где именно она. В своей квартире? У родителей? И когда она приедет? Мне так нужно было её увидеть, поговорить с ней, убедиться, что она действительно в порядке, что те слова, которые сказал врач, — правда.

Я смотрела на пустую тумбочку рядом с кроватью и чувствовала, как тревога снова начинает сжимать грудь. Без телефона, без связи с миром я чувствовала себя отрезанной от всего. Я не знала, где мои подруги, улетели они или нет, знают ли они о том, что случилось. Я не знала, что говорят в новостях, какая погода за окном, какой сегодня день — я знала только то, что двадцать пятое декабря, день, когда мы должны были лететь на море.

Завтрак принесли через полчаса. Поднос поставили на тумбочку, и я с удивлением обнаружила, что есть хочется. Тарелка с жидкой рисовой кашей, кусочек хлеба, чай в пластиковом стаканчике. Не деликатес, но после того, как я не ела почти сутки, казалось, что это самый вкусный завтрак в моей жизни.

Я ела медленно, маленькими ложками, боясь, что желудок взбунтуется. Но всё обошлось. Каша согрела, чай успокоил, и на несколько минут я почувствовала себя почти нормальной.

— О, смотрю, аппетит проснулся, — Марья Ивановна проснулась и теперь смотрела на меня с одобрительной улыбкой. — Это хорошо. Значит, поправляешься.

— Каша вкусная, — сказала я, хотя мы обе знали, что больничная каша — это не то, что можно назвать вкусной.

— Конечно, вкусная, — Марья Ивановна подмигнула. — Когда голодная, даже хлеб с водой раем покажется.

Я улыбнулась и допила чай.

После завтрака пришла медсестра, чтобы перевернуть меня на бок — якобы для того, чтобы не было пролежней, хотя я лежала всего ничего. Потом пришёл кто-то из санитаров, проверил, всё ли в порядке. Потом снова медсестра — измерила давление, температуру, спросила, не болит ли голова.

— К вам подруга должна прийти, — сказала она, записывая показатели. — Ольга. Сказала, что будет после обеда.

Я обрадовалась. После обеда. Значит, через несколько часов я увижу Ольгу. Смогу обнять её, убедиться, что она действительно в порядке, спросить про подруг, про аэропорт, про самолёт.

— А телефон у меня есть? — спросила я. — Мой? Я не помню, что с ним стало.

— Не знаю, — медсестра покачала головой. — Вас без вещей привезли. Может, у Ольги спросите, когда придёт.

Я кивнула и снова осталась одна.

Время тянулось медленно. Я смотрела на полоску света, которая медленно ползла по стене от окна, и пыталась угадать, сколько времени прошло. Час? Два? Казалось, что прошла целая вечность, но солнце всё так же стояло на одном месте, и тени не двигались.

Я закрыла глаза и попыталась не думать о том, что происходит там, за стенами больницы. О подругах, которые, наверное, уже летят над океаном. О том, как они смотрели в иллюминаторы на бескрайнюю синеву, пили шампанское, смеялись, загадывали желания.