Книга Мой вызов. Осколки нас, страница 68 – Ронни Траумер

— Что ты делаешь? — спрашиваю, перестав понимать хоть что-то.

— Что вы так разошлись, Госпожа Грозная? — задаёт вопрос мне. — Невеста, и в чём проблема?

— В чём проблема? — повторяю, нахмурившись. — Может, в том, что ей только что девятнадцать исполнилось, а вам далеко не двадцать? — бросаю раздражённо.

— Аль, не надо, — наконец-то открывает рот эта партизанка, накрыв мою руку своей.

— Арин…

— Я влюбилась, а любви все возрасты покорны, — выдаёт, и я только ещё больше глаза округляю.

— Арина, ты с ума сошла? — прищуриваюсь и по её глазам вижу, что она боится.

Ей страшно, и не потому, что я узнала о её, судя по всему, секрете. Она боится его.

— Я могу поговорить с сестрой наедине? — поворачиваю голову к стоящим мужчинам.

— Нет! — отрезает Дамир. — Не вижу в этом смысла, — добавляет, чем усиливает моё плохое предчувствие.

— Алечка, всё хорошо…

— Ты замуж собираешься в тайне от семьи и говоришь мне, что всё хорошо? — снова повышаю голос, не в силах держать в себе.

Арина опять переводит взгляд на мужчину, и, проследив, я успеваю заметить лёгкий, почти незаметный кивок от него.

— Я собиралась сказать, только позже, — более уверенно отвечает, но чтоб мне провалиться, если это правда. — У Дамира много дел в Москве, мы просто не успели ещё, — улыбается мне, но я провела с этой девушкой большую часть своей жизни и прекрасно понимаю, когда она врёт.

— Ты за дуру меня держишь? — почти шёпотом спрашиваю.

— Нет, конечно, нет, — спешно мотает головой. — Это правда…

— Скоро начнётся аукцион, — перебивает нас Дамир. — Нам пора в общий зал, — сказав это, он подходит к моей сестре, и та, как по команде, поднимается на ноги, вцепившись рукой в подставленный локоть мужчины.

— Арина? — срываюсь с места, вытаращив на неё глаза.

— Прости, потом поговорим, — бросает дрожащим голосом и, опустив голову в пол, позволяет этому мужику увести себя от нас.

— Давид, — выдыхаю, потеряв способность говорить.

— Спокойно, не волнуйся, молоко пропадёт, — проговаривает, мгновенно оказавшись рядом и обняв за талию.

— Здесь что-то нечисто, я чувствую, — озвучиваю свои мысли, смотря в пустоту.

— Я постараюсь выяснить что-нибудь, — отвечает и, прижав к себе, целует в висок.

— Прости, что всё испортила, — обнимаю его, чётко чувствуя свою вину.

— Да плевать, придумаю что-то ещё, — отмахивается, но я знаю, сколько надежд он имел на этот вечер. — Всё равно не хотел быть должным отцу.

Господи, какой же он у меня хороший.

Давид

Едва мы вернулись из Москвы, мне начал названивать отец. Первые звонки я сбрасывал, не имея желания слушать его и прекрасно зная, что он мне скажет. Но он не сдаётся, трезвоня беспрерывно, и, чтобы не расстраивать Хрустальную, я выхожу на балкон.

— Да, — отвечаю, сжав кулак, мысленно приказывая себе сохранять спокойствие.

— Ты что устроил? — начинает разговор, как я и думал, с дикого ора. — Я столько людей задействовал, чтобы ты попал на этот вечер, устроил всё так гладко, что не подкопаешься, и что ты сделал?

— Не ори на меня, — с трудом, но говорю это максимально спокойно. — Обстоятельства так сложились.

— Какие, мать твою, обстоятельства? Ты с ним разосрался, не успев толком и познакомиться…

— Мать мою не трогай, она жизнь свою положила ради меня, — одному богу известно, чего мне стоит оставаться сдержанным.