Книга Невозможный проект, страница 111 – Ария Снежная

Я влетела в больницу, не замечая ничего вокруг. Холодные стены клиники давили угнетающей стерильностью, ослепляющий белый свет ламп резал глаза, а эхом отдающиеся шаги по кафельному полу звучали как удары судьбы. На ресепшене медсестра с усталым взглядом указала мне путь к отделению, где находился Виктор. Сердце сбивалось с ритма, к горлу подступил ком, но внутренний голос упрямо твердил: «Только не это».

Возле входа в операционную меня встретили Ника и Макс. Она сидела в его объятиях, беззвучно плача. Только судорожные вздохи и подрагивающие плечи выдавали глубину её горя. Макс, заметив меня, мягко кивнул, в его глазах читалось понимание и сочувствие.

— Роксана! — Ника бросилась ко мне навстречу, крепко обнимая. Её руки дрожали. — Они делают всё возможное. Его состояние стабильно тяжёлое, но врачи говорят, что у него есть шанс.

Слово «шанс» резануло по нервам, словно острым лезвием. Я машинально кивнула, не находя сил произнести ни слова. В голове начали всплывать обрывки воспоминаний.

Ливень, скользкая дорога, неисправные тормоза... Затопленная яма, которую мой отец не смог разглядеть и объехать. Его жизнь оборвалась на операционном столе. Тогда желание смириться уступило место всепоглощающему горю, оставив меня опустошённой и одинокой.

«Это не повторится! — мысленно убеждала я себя, сжимая кулаки до побелевших костяшек. — Виктор сильный. Он справится». Но холодок страха всё равно проникал в душу, сковывая сердце ледяными оковами. Каждый раз, когда дверь операционной приоткрывалась, я вскидывала взгляд, затаив дыхание в мучительном ожидании новостей.

Ника тихо всхлипывала рядом. Мы обе стояли на краю пропасти, пытаясь найти хоть какую-то опору в этом безжалостном ожидании. Её опорой оказался Макс. Он сам едва держался, крепко стискивая её в объятиях, словно пытаясь защитить от надвигающейся бури.

Наконец, после бесконечных часов томительного ожидания, дверь тихо приоткрылась, и к нам направился врач в белом халате. Я почувствовала, как сердце замерло, а ноги стали ватными. Он поднял руку в успокаивающем жесте:

— Всё в порядке. Операция прошла успешно. У Виктора серьёзная травма головы, но его жизнь вне опасности. В ближайшие сутки мы будем внимательно наблюдать за его состоянием.

Тревога не отступала. Травма головы... Такие раны не проходят бесследно, особенно после сильного удара. Будут ли осложнения? Я твёрдо решила, что, независимо от исхода, останусь рядом с ним.

Ника облегчённо вздохнула, поблагодарив врача. Я продолжала смотреть на него, пытаясь найти подтверждение, что всё действительно закончится хорошо.

— Он сможет говорить? — спросила я, едва узнавая свой охрипший от волнения голос.

Врач мягко кивнул:

— Сейчас ему нужен покой. Увидеться с ним вы сможете завтра. Мы сделаем всё возможное, чтобы он пришёл в себя.

Внутри бушевал шторм. Перед глазами всплыли последние минуты с отцом, как я сидела рядом с его больничной койкой, держала холодную руку и молила о чуде. До сих пор я не могла стереть из памяти его безжизненное лицо.

— Он выживет, Роксана, — прошептала Ника, осторожно беря меня за руку. Её глаза блестели от слёз, но в них сияла уверенность. — Он сильнее, чем ты думаешь. И ты сильная. Вы справитесь вместе.

Я попыталась поверить её словам. Медленно вытерла слёзы, стекающие по щекам. Сделала глубокий вдох, пытаясь справиться с навалившейся слабостью.