Книга Притворюсь твоей, страница 39 – Слава Ленская

Как уснула, я не помню. Только всю ночь беспокойно металась по кровати. А утром проснулась такой разбитой, словно и вовсе не спала. Разбудила меня мама, сообщив, что через двадцать минут прибудет стилист и визажист.

Я лишь закатила глаза, с минуту продолжая лежать неподвижно и приходя в себя. Заметила, что волосы разметались по подушке и сильно спутались, а постельное белье сбилось в один сплошной ком.

Оторвав свое несчастное тельце от кроватки, я поплелась в душ. Должна была бы побежать, потому что время поджимало, но мне было плевать. Буквально на все, что мне в этот день предстояло. Над девочками, конечно, издеваться я не планировала, ведь они ни в чем не виноваты. Поэтому запираться в ванной надолго не стала, но и не торопилась особо.

— А вот и наша красавица невеста, — воскликнула улыбчивая девушка визажист, никак не выказывая недовольство по поводу моей задержки и внимательно осматривая мое лицо.

А посмотреть там было на что. От слез веки припухли, да еще и беспокойная ночь оставила темные круги под глазами.

— Плохо спалось этой ночью? — спросила она, все так же продолжая подбадривающе улыбаться. — Как насчет успокаивающих патчей?

Я лишь послушно кивала на все ее вопросы, а позже просто прикрыла глаза и отдалась в руки профессионалов. Одна колдовала над моим лицом, вторая что-то там вертела на голове. А у меня в голове все это время стучала мысль: «Это конец». И эти слова били по вискам, с каждой минутой все сильнее и ощутимее.

Ни о чем другом я думать не могла. Да и не хотела. Боялась даже вспомнить о Ринате, гнала мысли о нем подальше, иначе работа визажиста смылась бы в мгновение ока. Старалась заткнуть все чувства и эмоции как можно глубже, чтобы не выплеснуть их наружу.

Я не могла себе этого позволить. Нарушить данное слово, ослушаться родителей, опозорить их перед родственниками и партнерами. Я просто не посмела бы. В этот момент мои бунтарские настроения уже полностью растаяли. Какой бы смелой и самодостаточной я ни пыталась казаться, воля родителей всегда была для меня важнее моей. Не подчиниться, значило предать себя.

К моменту, когда моя прическа была готова, а визажист добавляла последние завершающие штрихи кисточкой, голова моя раскалывалась. Взглянув в зеркало, попыталась определить, бледная ли я, но мне это вряд ли бы удалось. Слои искусно наложенного тона скрывали под собой все.

— Ну, как? Что скажете? — поинтересовалась молчавшая до этого мастер причесок.

— Я в восторге! Такая красивая невеста! — воскликнула визажист после затянувшейся паузы.

— И правда, просто восторг! — подхватил еще один голос.

Только теперь я заметила, что в комнате была уже не одна. Недалеко от двери стояли мама, Амина, тетя Лея и бабушка. Зрителей было хоть отбавляй.

— Какая красавица, внученька! — заговорила бабушка, уже ярко накрашенная и с высокой башней на голове. — Наиля, золотце!

— Тогда мы приступаем к свидетельнице, — сказала одна из девушек, быстро собирая свои чемоданчики, и я осталась только в компании старших родственниц.

— Алечка, давай мы поможем тебе надеть платье, — сказала мама, но она не спрашивала, а ставила перед фактом.

Что мне оставалось? Сама бы я в него не влезла. Покорно кивнула головой и слушалась их указаний.

Вскоре в зеркале я увидела тень грустной невесты. Красивой, но очень несчастной. В комнату снова вошла девушка, делавшая мне прическу, чтобы аккуратно прицепить фату и не испортить свои же труды.