Книга Багровый папоротник, страница 84 – Ана Карана

— Черт, — вздыхаю, — иногда забываю, что ты такой же человек, и у тебя могу быть переживания. Кажется, в детстве мне не хватало йода. Ну, кретинизм и все такое! — Джейс смеется, добрый знак. Продолжаю: — Но, знаешь, мне повезло. Я не чувствую боли или грызущей тоски из-за смерти родителей, не ощущаю, что семья неполноценная, потому что есть ты. И всегда был. А, значит, ты прекрасно справился с тем, чтобы дать все необходимое для счастья и стабильности. И, если вдруг подумал, что не ценю, это не так. Прости за то, что наговорила. И спасибо. Правда. Ты — главная опора в моей жизни.

Джейс отстраняется и внимательно смотрит, что-то обдумывая, а потом улыбается кончиком губ.

— Я горжусь. — Поправляет мне волосы. — Не твоим диагнозом, а тем, что смог стать опорой, в которой не сомневаешься. Потому что первым обычно не гордятся.

Хихикаю, подавляя сентиментальные слезы, и выдавливаю:

— Прости, что у меня не вышло.

— Это не так, — качает головой. — Помнишь, когда допоздна работал, ты могла встать, сварить кофе и сделать бутерброд? Тебе было пятнадцать или шестнадцать, но ты так по-взрослому говорила…

— Сколько можно, Джейсон Лайонхарт, тебе давно пора спать! — цитирую саму себя, изображая серьезность.

— Да-да, — улыбается. — Я выпивал кофе вприкуску с бутербродом, пока стояла над душой и притопывала. Потом ты выхватывала чашку, что-то ворчала под нос и уходила, а я продолжал работать. Но, знаешь, эти ночные бутерброды с кофе — лучшее, что я ел.

Прижимаюсь к нему крепче и закрываю глаза. Тепло разливается густым медом, согревая озябшие конечности. Джейс слегка наклоняется и тихо говорит:

— Я не стал бы разбивать тебе сердце, заставляя выбирать между мной и Фениксом. Если любишь его, я приму это.

— Меньше всего хотела, чтобы узнал вот так, между делом, — заглядываю в глаза. Всю жизнь смотрю на него снизу-вверх и чувствую себя маленькой. — Кайс боялся ранить твои чувства. Мы оба боялись, и потому отвергали саму мысль быть вместе, а когда это оказалось выше нас, признаться никак не выходило. Да мы сами-то только в Джастифай-сити выяснили отношения, поэтому…

Шкрябаю висок и виновато кошусь на брата.

— Ну, — фыркает, — мои чувства как-нибудь справятся.

— Пожалуйста, скажи, что дружба не пострадает. — Умоляюще складываю руки в молитвенном жесте. — Знаю, злишься, я бы тоже злилась, но дай ему шанс все исправить.

Джейс вздыхает, закатывает глаза и улыбается.

— Мы разберемся, Рокс. Не думай об этом, ладно?

— Спасибо, — от волнения пружиню на пятках. — Для меня это очень важно!

— Все будет нормально.

Возвращаемся к остальным. Феникс смотрит с надеждой, и я исподтишка улыбаюсь. Тут же загорается, как мифологическая птица, в честь которой носит фамилию. Главное, чтобы самосожжения не устроил, а то, насколько помню, это не очень хорошее предвестие.

Джейс, смерив товарища долгим взором, наконец, выдыхает и протягивает руку.

— Это твоя головная боль, — указывает на меня кивком. — Не хочу ничего знать о ссорах и обоюдных претензиях, не нужно спрашивать у меня мнения и просить занять чью-то сторону. Это и тебя касается, — Джейс бросает на меня выразительный взгляд. — Это мое условие, если хотите.

— Понял. — Феникс уважительно склоняет голову и тихо добавляет: — я не обижу ее, даю слово.