Книга Багровый папоротник, страница 191 – Ана Карана

— Как думаешь, здесь глубоко?

— Не знаю.

— Эта Ферма намного больше, чем в Реверсе. Значит, трупов тоже больше?

— Не знаю, Рокси.

— А как так вышло, что за двадцать лет ни один зараженный не попался охране Периметра?

— Я не знаю! — Джейс раздраженно рявкает и оборачивается. — Что за странные вопросы?

— Не знаю, — шмыгаю носом. — Но правда странно, не находишь?

— С чего взяла, что не попадался? Периметр контролируют не просто так, и если раньше можно было подумать, что Капитолий защищает собственность от прессы и туристов, то сейчас закрадывается подозрение, что об угрозе района знают, но старательно закрывают глаза и утаивают информацию. Вопрос в том, насколько глубоки знания, и какой круг людей осведомлен.

— А расскажи что-нибудь про маму, — просьба звучит жалобно, даже удивляюсь.

Джейс от неожиданности запинается и, чертыхнувшись, останавливается, развернувшись лицом.

— Чего?

За семнадцать лет я ни разу не проявляла интерес к воспоминаниям брата о ней, и уж тем более не заводила разговор в открытую. Мне легко удавалось блокировать все, что связано с мамой, потому что помнила совсем чуть-чуть.

Джейс выжидающе сверлит взглядом.

— Стало интересно, что ты помнишь. Я практически ничего.

Брат с подозрением разглядывает, прежде чем пойти дальше.

— По четвергам она готовила мятное мороженое, — заполняю возникшую паузу. — И разрешала не ходить на тренировки.

Замечаю, как Джейс вздрагивает. Ткань свитера натягивается на напряженной спине. Мокрые насквозь, мы идём по пояс в ледяной воде. От мерзкого, липнущего к позвоночнику холода, не спрятаться.

Или дело не в холоде?

Молча стаскиваю куртку и набрасываю на плечи брата.

— Зачем? Надень обратно. Здесь холодно.

Игнорирую протест, продолжая развивать тему.

— А еще помню, как мама танцевала в обнимку с букетом цветов. Там были белые, розовые…

— Рокси. — Джейс решительно прерывает. — Пожалуйста.

— Не хочешь говорить? — голос звучит жалко.

Да и чувствую себя так же.

— Не хочу, — коротко бросает.

Не настаиваю. Оставшийся путь проходим в абсолютной тишине, разбавляемой хлюпаньем воды. Лишь пару раз Джейс предложил куртку, но после уверенной лжи, что согрелась, сдался.

Добравшись до выхода с Фермы, так же молча покидаем через похожий тамбур.

Птичник встречает пронизывающим сквозняком. Пройдя через небольшой холл, выходим на очередную смотровую площадку, откуда открывается вид на гигантскую клетку, полностью затопленную водой. Торчит только стеклянный купол с зияющей дырой и немного видно прутья, сквозь которые проступают гнилые ветки деревьев. Стены обшиты белыми экранами до потолка.

— Зачем экраны здесь? — не очень интересно знать, но от тишины сводит скулы.

— Наверное, чтобы птицы чувствовали себя комфортно. Создавали имитацию леса, крутили звуки природы. Там вверху колонки, — Джейс кивает на потолок.

— Надо же, двадцать лет назад здесь можно было медитировать, а сейчас без ствола в кармане не сунешься, — хихикаю. Нервы ни к черту.

Джейс закатывает глаза.

До выхода добираемся без происшествий. После огромной Фермы Птичник показался крохотной сарайкой. Ступив ногой на твердый бетон, вздыхаю от облегчения. Судя по выражению лица Джейса, он тоже расслабился. Протиснувшись между заблокированной дверью, выбираемся по широкому коридору, отделанному красивым розовым мрамором, в просторный холл. Эта часть отличается нарядностью и торжеством, ярко контрастируя с унылыми стенами бункеров.