Книга Багровый папоротник, страница 188 – Ана Карана

— Джейс! — догоняю и хватаюсь за рукав.

— М-м? — Брат оглядывается через плечо.

— Я тебя люблю.

Останавливается и приподнимает бровь.

— Больше жизни, правда. Вдруг поняла, что никогда не говорила это вслух.

— Ты пугаешь меня.

— Просто ты прав. У меня не девять жизней, с одной-то едва не распрощалась, и мне важно, чтобы ты и Крис знали, насколько дороги мне.

Брат внимательно изучает меня долгим взглядом с прищуром, видимо, сочиняя шутку, но потом, увидев что-то такое в лице, передумывает и отвечает моими словами.

— Я люблю тебя, Роро. Больше жизни.

Горделиво улыбаюсь и сжимаю кулачок, призывая стукнуться. Рассмеявшись, Джейс незамедлительно отвечает на жест.

Дальше идём молча, только хлюпанье воды чавкает и отражается от стен. Джейс, заметив, что трясусь от холода, заботливо набрасывает куртку мне на плечи. Сначала упрямлюсь, но, почувствовав тепло толстой кожи, не могу отказаться. Брат, довольно хохотнув, закатывает глаза.

— Лишь бы поспорить.

— Мне нравится эта куртка, — киваю на длинные не по размеру рукава. — Похожа на папину.

— Это она и есть. — Джейс бросает короткий взгляд и отворачивается.

— Ого. Не знала, что ты сохранил ее.

— Рука не поднялась выбросить.

После смерти мамы отец сжёг все ее вещи, не оставив даже заколки на память. В голове ярким вихрем пронеслись воспоминания жуткого скандала, когда Джейс узнал, что натворил отец.

Мне было пять, но отчётливо помню, как сидели с Крисом за обеденным столом. Перед нами две тарелки неумело сваренного Джейсом супа и чёрствые куски хлеба. Папа вторую неделю травил печаль алкоголем, и ему не было дела до того, чем забит холодильник. Увидев пустые шкафы с одеждой и полки в ванной, Джейс пришел в ярость. Кричал так, что мы прижимали головы, ковыряя картошку, а отец стоял и улыбался, будто брат рассказывал смешную шутку.

А затем глаза похолодели, губы искривились, и он наотмашь врезал Джейсу по лицу. Оторопев, брат попятился и задел мамино фото, стоявшее в окружении свечей на барной стойке. Тогда отец выволок его из столовой и полчаса издевался за закрытой дверью.

Когда, наконец, выпустил, Джейс едва стоял на ногах. Мы помогли добраться до койки, где провел пару суток. Кайс, увидев нас в таком состоянии, рассказал все родителям. Его мать приготовила еду и наполнила холодильник, а потом и вовсе забрала на месяц к ним домой. Феникс-старший устроил выволочку отцу, и тот более-менее пришел в норму. На какое-то время все стало обычно.

Конечно, потом отец снова запил, только Джейс запретил Кайсу вмешиваться и впутывать в это родителей. Фениксы старались присматривать, но откуда им было знать, что происходило за закрытой дверью. На людях был примерным отцом-одиночкой, а когда приходил домой и прикладывался к бутылке, все доброе стиралось.

Иногда у отца бывали дни просветления, вставал на колени и просил прощения. Заглаживал вину подарками, семейными ужинами или походами в лес. Вывозил в город на ярмарки, водил по торговым центрам и покупал мороженое. Это были счастливые дни, которые непременно сменялись ужасными. Качели падали настолько резко, что никогда не успевала перестраиваться. В конце концов, просто перестала вестись на отцовские манипуляции и отказалась участвовать в больной игре под названием «семья».