Книга Мороз и Солнце(ва). Проект Северное сияние, страница 36 – Татьяна Любимая

— «Северное сияние» не продается, — машинально бормочу.

— Что ты такое говоришь. Почему не продается? Оно совсем в негодность пришло? Ты что не могла там более — менее порядок навести?

Ой! Кажется, я сболтнула лишнее. Артем же предупреждал, что не стоит вызывать подозрения у мачехи. Всему свое время.

— Там… — лихорадочно соображаю что придумать. — Там холодно и воды нет, потому что трубы перемерзли. Надо до лета подождать, пока все оттает.

Алла Алисовна далека от жизни в деревне. Она и в квартире ничего сама не делает, для этого у нее есть экономка. Слова типа «что — то сломалось» или «пришло в негодность» вызывают в ней негодование, что придется чинить, заменять, то есть тратить деньги. А она любит их тратить только на себя и дочь.

— Закончатся праздники, я все же приеду в наш отель. А ты забронируй номер у Морозова. Люкс. Ой, — смотрит на золотые изящные часики на запястье, — время! Ровно в десять у меня выход. Пойду готовиться.

Я наконец остаюсь одна.

Где же Артем?

Иду искать.

Мороз

Настя со своей мачехой исчезает из поля зрения за считанные секунды, а перед моим взором оказывается ее сводная сестра с очень говорящим взглядом.

— Маша, кажется? — спрашиваю, имея в виду «что тебе надо?». Она всем своим видом показывает, что ей есть что мне сказать.

— Ах, Артем, мне вас так жаль… — с притворной жалостью.

Брови мои взлетают вверх.

— С чего бы это?

— Вы тоже повелись на ангельское личико моей сестры…

Очень интересно.

— Что значит тоже?

— Забудьте. Все равно не поверите мне. Вы слишком очарованы Анастасией.

— Вам есть что мне рассказать?

Про Настю я знаю все. Но любопытство толкает послушать девушку, что очень жаждет посвятить меня в семейные тайны.

— Не здесь, пожалуй, — обводит она многозначительным взглядом вокруг, а потом цепляется за мой локоть таким образом, что мне приходится его согнуть. — В примерочной, думаю, нам никто не помешает. Маме выделили отдельную.

Оглянувшись еще раз и не найдя Настю, даю себя увести из зала. По пути надеюсь, что мачеха тоже увела мою красавицу к себе в примерочную и мы там встретимся. «Родственницы» настолько «доброжелательны», что не знаешь чего от них ждать. Хоть бы Насте не наговорили лишнего. Она у меня очень доверчивая. Остается надеяться на ее здравый ум и что она не забыла мою просьбу верить только мне.

К сожалению, а может к счастью, примерочная пуста. Звуки музыки из зала сюда почти не проникают.

Освобождаю свой локоть от чужого захвата. Прохожу в центр, попутно осматриваясь. Жаль, видеокамер нет, но я незаметно включаю диктофон на телефоне. Сердцем чувствую — лишним не будет. Затем опираюсь бедрами о стол, складываю руки на груди — всем видом создаю между мной и Машей дистанцию.

— Я вас слушаю, Мария, — устремляю ожидающий взгляд на девушку, в своем наряде очень похожую на жабу. Уверен, это платье она придумала сама. И этот человек возомнил себя модельером. Рука — лицо просто.

Девушка смущается, стесняется, покрывается румянцем, теребит пальцами кончик бархатного пояса.

— Я наверное не должна порочить имя своей сестры… Ведь у вас к ней чувства, а после моих слов, боюсь, между вами все рухнет… Нет, не могу!

Поворачивается, чтобы уйти, но не услышав от меня ни слова, останавливается у порога, затем возвращается: