Книга Никто не узнает, страница 20 – Татьяна Никандрова

— Свеженький материал по кому? — цепляюсь за фразу, которую совсем не поняла.

— По Ткачу, — повторяет Эдик, при этом глядя на меня так, будто это странное слово должно мне о чем-то говорить.

— Что это еще такое? — хмурюсь я.

— Мать моя женщина! — агент закатывает глаза. — Гольдман, ты с луны свалилась? Не знаешь, с кем целуешься, что ли?

— Мы не целовались! — вспыхиваю я. — Это просто… Просто на снимках так кажется… Кадр неудачный!

— Ага, а на самом деле он тебе конфетку изо рта в рот передавал, — ерничает приятель.

Как вы, наверное, уже догадались, Эдик — латентный гей. Ну, то есть как латентный? Сам он, я думаю, свою ориентацию прекрасно осознает, но вот окружающих активно убеждает в том, что он гетеросексуал. Просто с развитым чувством стиля и врожденной эмпатией.

Лично я Эдика раскусила почти сразу, примерно через две недели тесного общения. Мы с ним вместе отправились на какую-то светскую тусовку, где было полным-полно моделей и прочих фей, при взгляде на которых у обычных мужиков текут слюни. А вот Эдик весь вечер смотрел мимо, будто не замечал их длинных загорелых ног и аппетитных бюстов. Его больше интересовали мальчики-официанты в обтягивающих брюках.

Где-то год назад я открыто спросила у Эдика, нравятся ли ему мужчины. В ответ он оскорбился и стал всячески отнекиваться, дескать, ничего он не гей и как я вообще могла так подумать.

Давить на него я не стала, ведь, если задуматься, такое поведение было в определенном смысле оправдано. Литературный бизнес — это вам не фэшн-индустрия, где гомосексуализм уже давно стал нормой, а Россия — далеко не продвинутая в этом смысле Америка. Должно быть, Эдик так шифровался, потому что боялся потерять важные бизнес-контакты. Все-таки в издательском мире работают довольно консервативные люди.

— Так что за Ткач? — возвращаюсь к интересующей меня теме. — Скажи уже наконец!

— Богдан Ткаченко, более известных широких кругах как рэпер Ткач, — огорошивает меня Эдик. — Кумир молодежи и просто популярный исполнитель. Ты че, подруга, реально не в курсе?

— Рэпер? — медленно повторяю я, словно пробуя непривычное слово на вкус.

— Ну да, рэп — это такой речитатив под музыку, — он говорит так, будто я умственно отсталая.

— Да знаю я, что такое рэп! — отмахиваюсь я, справившись с первым шоком. — Мне не сто лет вообще-то!

— Просто у тебя такое лицо, словно ты таракана проглотила, — выдает Эдик. — Причем сначала проглотила, а потом уже это поняла.

Сам того не зная, он оказывается не так уж далек от истины: сначала я переспала с парнем, а потом узнала, что он звезда среди молодежи. Полный трындец, товарищи!

Нет, серьезно, Богдан — рэпер? Популярный исполнитель? Певец? Вот чего-чего, а этого я никак не ожидала! Думала, он просто студент в академическом отпуске или… Ну, не знаю… Чем там обычно занимаются ребята в двадцать два? Пиццу развозят? На автомойке подрабатывают?

Конечно, тот факт, что мы с ним повстречались в одном из самых дорогих питерских отелей, должен был меня насторожить, но я как-то не стала заострять на этом внимание. В конце концов, Богдан мог быть сыном богатых родителей или, скажем, айтишником… Я слышала, они сейчас неплохо зарабатывают.

Но шоу-бизнес?! Это, честно говоря, из ряда вон! Просто в голове не укладывается!