Книга Никто не узнает, страница 19 – Татьяна Никандрова

— Ясен хрен, что не из Питера, мы ж в отеле с тобой познакомились, — усмехается он, продолжая жечь меня взглядом. — А откуда ты? Из какого города?

— Из… Это неважно! — отступаю еще на шаг. — Я замужем, Богдан. И то, что случилось вчера, не должно больше повториться. Никогда.

На лицо парня ложится грозная тень, а пухлые губы превращаются в тонкую нить:

— Почему не должно? Тебе ведь тоже было хорошо со мной.

Вот же упертый мальчишка!

— Ты вообще слышал, что я сказала?! — развожу руками. — Я за-му-жем!

— Я знаю, что ты замужем. Еще вчера понял, у тебя ведь кольцо на пальце, — мрачно изрекает он. — Однако это не помешало тебе переспать со мной.

К щекам мгновенно приливает стыдливый жар, а дыхание сбивается так, будто меня резко ударили под дых. Невыносимый, несносный провокатор! Вот, кто он!

— Прекрати! — смутившись, обрываю я. — Это не шутки. Если о нас кто-то узнает, это разрушит мой брак, мою карьеру и вообще всю мою жизнь!

Несколько секунд Богдан пристально смотрит мне в глаза, и под его прямым, полным немого осуждения взглядом я чувствую себя ничтожной букашкой. Лживой и лицемерной.

— Расслабься, никто не узнает, — наконец произносит он. — Пока ты сама этого не захочешь.

— Спасибо, — с облегчением выдыхаю я. — А теперь извини, мне пора. Я на самолет опаздываю.

Богдан ничего не отвечает, и я, приложив усилие, отдираю взор от его красивого сурового лица. Делаю пол-оборота, намереваясь спуститься вниз к машине, и потрясенно застываю на месте.

Буквально в десятке метров от нас, у подножья лестницы стоят несколько человек с профессиональной фототехникой в руках. Во время разговора с Богданом я краем уха слышала щелчки затвора камер, но совершенно не придавала этому значения. Думала, показалось. А зря.

Будучи публичным человеком, я привыкла к общественному вниманию, но вот так в наглую репортеры за мной никогда не охотились. Я же все-таки не актриса и не певица, с чего вдруг такой ажиотаж?

Ловлю утерянное самообладание и, слегка обернувшись, бросаю Богдану через плечо: «Иди в отель». Затем подхватываю чемодан и, плотно стиснув челюсти, направляюсь к ожидающему меня автомобилю. Фотощелчки, подобно пулям, продолжают прорезать воздух, и я чувствую, как все мое нутро пропитывается противной липкой паникой.

Господи! Какая же я дура! Препиралась с любовником прямо на крыльце отеля! Менее подходящее место сложно даже вообразить! Где моя осторожность? Где здравый смысл в конце концов?! Стоило один раз оступиться, как вся рациональность полетела в тартарары!

А что, если они засняли то, как Богдан пытался меня поцеловать? Что, если эти снимки попадут в сеть? Что, если их увидит Олег?

Какой ужас! Какой кошмар! Во что я только вляпалась?!

Карина

— Это, блин, как понимать, Карин?! — Эдик, мой приятель и по совместительству агент, бросает передо мной распечатанные снимки, на которых запечатлены мы с Богданом на пороге отеля.

Сегодня мое утро началось рано и суматошно. Эдик позвонил и визгливым голосом сообщил, что нам нужно немедленно встретиться. Теперь понятно, к чему такая спешка.

— Откуда у тебя эти фотографии? — стараясь звучать спокойно, интересуюсь я.

— Тебе, милочка моя, повезло, что у меня связи в прессе! Знакомая из «Интро» позвонила, мол, так и так, есть свеженький материал по Ткачу, — тараторит он. — А потом спрашивает, уж не писательница Карина Гольдман с ним на снимках? Знает, что я с тобой работаю, вот по старой дружбе и звякнула.