Книга Бунтари не попадают в рай, страница 42 – Татьяна Никандрова

— У меня только двести, – признаюсь я, раскладывая перед ним две мятые бумажки. – Больше нет.

— Но… Сумма чека триста сорок четыре…

— Да-да, я слышала, – перебиваю нетерпеливо. – Давай ты вложишь за меня эту мелочь, а я в благодарность дам тебе свой номер телефона? Можем как-нибудь погулять.

Явно заинтриговавшись моим предложением, прыщавый глупо щерится, а я принимаюсь нервно барабанить пальцами по прилавку.

— Ну че? Да или нет? – тороплю. – У меня просто времени в обрез.

— Эээ… Ну хорошо, – наконец решается парнишка. – Диктуй.

Называю одиннадцать цифр, и этот хитрец тут же кидает мне дозвон. Прошаренный. Видать, уже обжигался с левыми номерами.

— Ну все, будем на связи, – бросаю я, засовывая дверную цепочку и шурупы в карман куртки. – Чек давай сюда.

Выдергиваю бумажку из рук довольно скалящегося продавца и направляюсь на улицу. На ходу блокирую номер доверчивого паренька везде, где это только возможно, и со спокойной душой забываю о нем. Уже собираюсь засунуть мобильник в карман домашних штанов, когда он внезапно пиликает, и на экране высвечивается сообщение от Бестужева: «Приятно знать, что я все-таки тебе нравлюсь, дерзкая».

Провокатор.

Так и знала, что этот несчастный лайк мне боком выйдет!

Егор

— Вам помочь убрать со стола? – вежливо интересуюсь я, допивая чай.

— Нет-нет, я сама, – отмахивается тетя Наташа, ловко орудуя тряпкой. – Беги давай, а то на учебу опоздаешь.

Посудомоечной машины у Симачевых нет, поэтому женщине ежедневно приходится перемывать кучу тарелок, кастрюль и чашек собственными руками. По возможности я всегда стараюсь ей помогать, но она, если честно, не особо жалует мою помощь. Говорит, что хлопотать по хозяйству – это женское дело.

Я, разумеется, вслух не спорю, но внутренне не соглашаюсь. Женское-то, может, и женское… Но она ведь еще восьмичасовую смену на кассе в супермаркете тащит! А после основной работы дома пашет: кушать готовит, стирает, гладит. Несправедливо это как-то… Вот я чуть что и подрываюсь ей в помощники.

— Да не опоздаю, у меня еще сорок минут до начала занятий. Давайте я посуду домою, а вы идите собирайтесь, – настаиваю я. – Вам ведь еще краситься нужно.

Тетя Наташа с сомнением косится на часы, а потом с благодарностью кивает и торопливо устремляется к зеркалу. Это мужской половине человечества хорошо: помылся, оделся и пошел. А женщинам ведь марафет наводить надо. Косметика, духи, прическа.

Помнится, моя мама всегда шутила, что быть красивой – это огромный труд, и мы, мужчины, этот труд недооцениваем. Родительница знала, о чем говорит: она была фантастически красивой женщиной. Каждую годовщину их свадьбы, поднимая тост, отец дивился, как ему, простому парню, удалось заполучить себе в жены такую королеву.

Разложив чистую посуду по шкафам, я выхожу в коридор, облачаюсь в пальто и, попрощавшись с домочадцами, покидаю квартиру. На улице по-прежнему промозгло и зябко, но редкие лучи солнца, пробивающиеся сквозь решето затянутого тучами неба, дарят робкую надежду на то, что эта нескончаемая зима находится уже на последнем издыхании.

Задрав повыше воротник, я засовываю руки в карманы и, перепрыгивая через темные лужи, устремляюсь вдоль по тротуару.

Жить в глухой провинции оказалось несколько труднее, чем я изначально предполагал. Во-первых, здесь повсюду такие мрачные виды, что от их созерцания так и подмывает затянуть петлю на шее. Само собой, это метафора, и реальных мыслей о суициде в моей голове нет, но уродливые дома, разбитые дороги и потонувшие в бедности дворы действуют на меня крайне удручающе. Может, конечно, проблема в затянувшемся межсезонье и с приходом настоящей весны ситуация немного выправится, но тут уж, как говорится, не угадаешь. В Москве, например, в любое время года красиво.